Срок для Бешеного

После чего выстроил их полукругом и сказал, выговаривая букву "в" как "б":

— Ей здесь бес смеялся над этим мальчик, но проходит бремя, и никто из бас не может побеждать с него… Есть еще двое, кто может равняться, но им надо много бремя и труд: много-много, чем он… Его предсказания оказались точными: через несколько месяцев Савелию Говоркову не было равных не только в части, но и в округе…

Яркий луч карманного фонаря снова прервал его воспоминания: обход! Луч фонаря вспыхнул в дверях секции. Начальниц войскового наряда и дежурный прапорщик прошли по секции между кроватями, освещая спящих обитателей барака.

Убедившись, что все на местах и в отряде порядок, они вышли, вскоре свет фонарика промелькнул в окнах и исчез в темноте. Савелий лежал с открытыми глазами. Фонарь за окном, который раскачивал сильный ветер, то освещал, то погружал во тьму проход около кровати Говоркова.

Чтобы проверить готовность своих мышц, Савелий несколько раз сжал пальцы в кулак и вдруг улыбнулся, вспомнив сержанта «спецназа», с которым их группа была заброшена под палящее солнце Казахстана, в условия, «приближенные к боевым».

…Нещадно палило яркое солнце. Вокруг — ни кустика. Казалось, что земля, изнывающая без воды, сморщилась, потрескалась…

Четверо курсантов, стоя на линии круга диаметром четыре метра, не давали вырваться из него пятому. Раз за разом бросался он на них, но оказывался на сухой, пыльной земле.

Со спокойной уверенностью наблюдал за этой схваткой сержант Малешко из-под желто-зеленой воинской шляпы, лениво поглядывая за стрелкой секундомера. Дал же Бог фамилию, противоположную тому, кто ее носил: под два метра ростом, мощный торс, округлые бицепсы выпирали настолько, что, казалось, вот-вот лопнет его гимнастерка.

На квадратном лице сержанта застыла добродушная усмешка, словно он сам стеснялся своей мощи в силы. Как же они, курсанты, ненавидели его в то время. И как были благодарны потом там, за Речкой…

— Минута на починку! — объявил он, и все курсанты повалились на землю. Их мокрые, покрытые желтоватой пылью тела, обнаженные по пояс, лежали неподвижно, и лишь грудные клетки от частого дыхания вздымались чуть нервно. Савелий лежал на спине, бессильно разбросав руки.

Он попытался облизнуть кровоточащие губы, но поморщился от боли: во рту было сухо, и шершавый язык только усилил кровотечение.

— Время! Встать! — бесстрастно бросил сержант. И пока они медленно поднимались, стараясь растянуть на секунды свой отдых, сержант вытащил из-под планшета на земле алюминиевую фляжку в матерчатом чехле, нарочито не торопясь, отвинтил колпачок и, специально не отворачиваясь от курсантов, смакуя каждый глоток, начал пить.

С завистью и злостью смотрели они на него, сжимая кулаки.