1
0— Если бы поохотиться, то уже вернулся бы: ночь на дворе. А холодрыга какая? — возразил Кудрявый.
— Ночь, холодрыга… все правильно! — согласился капитан. — Но есть еще одно, что подсказывает нам точную версию. — Он посмотрел на каждого с чувством превосходства и, не дождавшись ответа, ехидно усмехнулся. — Эх, олухи, чему только вас в школе учили!.. Да если бы он должен был вернуться, стал бы так тщательно замаскировывать вход?.. Молчите? То-то же… Короче, ночь как-нибудь переспим здесь, а утром — в путь: заедем на заимку — все равно по пути — и в главный курок! Не мог он уйти из тайги и оставить то, о чем говорил Браконьер! — Он выразительно посмотрел на мужчину со шрамом…
— Лично я бы не бросила — ухмыльнулся тот.
— А чо там? — поинтересовался Кудрявый.
— Узнаешь! — отрезал капитан. — Много интересуешься. Лучше бы жратвой занялись, расселись тут…
«Я НЕ МОГУ БЕЗ ТЕБЯ»
Закончив обработку раны на лице. Варя привычно и ловко перебинтовала ему плечо, обложив «чудодейственной» мазью.
— Теперь ложись и положи голову мне на колени. Так удобнее будет и менее больно плечу…
Савелий лег так, как сказала Варя, и стал молча смотреть на нее, с напряжением ожидая, что она скажет.
Варя чувствовала, что только от нее сейчас зависит: зашумит их дерево любви или зачахнут ростки, не успев даже взойти… Однако она молчала… молчала не потому, что испытывала какие-то колебания: окончательное решение было принято в тот момент, когда она отправилась на его поиски. Если и были сомнения, то единственные — в ней самой. Сможет ли, найдет ли в себе силы, такт, нежность… Хватит ли терпения дм того, чтобы помочь Савелию выстоять, выдержать удары трудной судьбы? Сможет ли она помочь ему отсидеть такой огромный срок? Ведь придется сидеть, если он не сумеет добиться справедливости!.
И неожиданно Савелий, словно подслушав ее мысли, тихо проговорил:
— Варюша, я не могу без тебя…
— Дурашечка ты мой! — Счастливая улыбка стерла озабоченность с ее лица, и Варя ласково пригладила его взлохмаченные волосы, потом медленно наклонилась к нетерпеливым и заждавшимся губам Савелия… и он, изголодавшийся по женскому теплу, запаху, по женским ласковым рукам, нежной коже, совсем потерял власть над собой: резко подмял Варю под себя и начал остервенело срывать с нее одежду…
Она не сопротивлялась, более того, самой Варе передалось его неукротимое желание, его жажда… Она вдруг вспомнила то далекое, первое прикосновение губами к его плоти и… тоже потеряла над собой контроль: судорожно вцепилась в его брюки, стараясь непослушными пальцами помочь Савелию.
