Он странно прижимал руки к животу: то ли придерживая брюки, то ли успокаивая боль. Увидев отъезжающий «Мерседес», бросился к синим «Жигулям»…
В тот момент, когда Савелий понял, что Владимир Андреевич и Воланд — одно и то же лицо, что именно он и виноват в гибели его друга Варламова, он хотел разрядить в него всю обойму, не задумываясь, но в последний миг, услышав о девочке, он решил расправиться с ним где-нибудь подальше, в укромном месте. И он сделал бы это, но девчушка снова заставила его изменить задуманное. Перед его глазами промелькнул детский дом, его первые друзья и враги, вспомнились и ласковые пальчики маленькой Розочки, прикасающиеся к его шраму…
Что-то перевернуло его душу, заставило его взглянуть на себя со стороны: кто он такой, чтобы вершить суд над кем-то? Какое он имеет право на это? Да, Бардам погиб.
— Что, размышляешь, где лучше шлепнуть? — устало спросил Владимир Андреевич. — Да завези в лесополосу: там никого нет… Спасибо тебе, что при внучке не стал… Его спокойный и обреченный тон несколько притупил бдительность Савелия, и он ослабил внимание: в этот момент они проезжали у какого-то перекрестка, где стояла машина ГАИ, и Воланд неожиданно ударил Савелия наручниками в лицо, пытаясь оглушить его.
Однако шарф смягчил удар, и Савелий сумел удержать руль, чудом избежав столкновения с рядом идущей «Волгой», которая и прикрыла их от бдительного ГАИ.
— Ах ты, сука! — вскипел Савелий и нанес ему свой коронный удар ребром ладони в шею. Вскрикнув, Владимир Андреевич потерял сознание. Интересно, чего он добивался? Попасть в аварию? В милицию? Точно, в милицию! Как он сразу не допер?! У него же там «все схвачено, за все заплачено»! Видимо, и этот телохранитель из Кентов! Хорош бы он был, если бы привез Воланда на Петровку! Получил бы свое спасибо! Что же делать с ним? И тут он вспомнил разговор с Шалимовым по радиотелефону, в котором тот упоминал, что этой группой занимается госбезопасность… Он даже назвал фамилию следователя… Черт, как же?… Долгополов?.










