Спускаясь к тебе

Конечно, Кэш сексуален и любит пофлиртовать, он веселый, и мне льстит его внимание, но я и подумать не могла, что, если мы с ним действительно займемся сексом, это так быстро превратится в… это. Как его ни называй.

Большой ошибкой было провести с Кэшем так много времени дома. С отцом. В единственном месте на свете, которое для меня вроде святилища. Но я впустила его туда, и он был так мил и так вписался в обстановку, что я тут же попалась во все ловушки сразу и все стереотипы сработали.

Как будто мать завладела большей частью моего мозга, я вдруг замечаю, что мысленно ставлю галочки рядом с негативными качествами Кэша и позитивными Нэша, сопоставляю их, и братья сходятся в смертельной схватке.

Хотелось бы мне выключить ее голос, звучащий в голове и заявляющий: с Кэшем у тебя ничего не выйдет, не такой тебе нужен; а вот Нэш – это само совершенство. Почти явственно слышу эти ее словоизлияния.

Нэш меня хочет. Это обнадеживает. Но он не свободен. Этот факт быстро перевешивает соображение, что он борется с собой, старается быть честным с Мариссой. Даже если она холодная, гадкая змеюка, а не девчонка.

Понимаю, мои рассуждения не слишком логичны. Я будто на пятом уровне в игре «Дефкон» – охвачена паникой из-за своих чувств к Кэшу. Но как бы я ни старалась, мне все равно не выйти из штопора. Голос матери звучит напористо, ее когти вцепились в меня крепко. И встреча с Гейбом в выходные ничего не меняет.

Целая буря протестов, и все против Кэша. А в результате что? Хаос.

Не успев подумать дважды, что делаю, набираю номер Нэша. Может быть, хоть с ним смогу разобраться до конца. Так или этак. Есть мне тут что ловить или нет. Не могу больше цепляться за него, если мне ничего не светит.

Поначалу мне становится легче: Нэш не отвечает. Но потом, когда он наконец поднимает трубку, я рада слышать его голос.

– Нэш, это Оливия. Прости, что беспокою тебя так поздно. Ты не занят?

– Нет, просто я только вхожу в дом. Что-нибудь случилось?

С чего мне начать? Даже не знаю, что теперь ему сказать.

– Нет, все хорошо. – Делаю паузу, чтобы собрать раскатившиеся по углам, как просыпанный горох, мысли. – На самом деле – нет, не все хорошо. Ты не мог бы зайти ко мне?

Что-то в его голосе – какая-то нотка замешательства – почти выводит меня из состояния полусумасшествия. Почти, да не совсем. Я отбрасываю сомнения и несусь дальше.

– Да. Сегодня. Чем скорее, тем лучше.

– В чем дело, Оливия? Ты меня пугаешь. Что-нибудь случилось? Мой брат тебя обидел?

Слышу надрыв в его голосе, и мне становится стыдно. Секунды три или четыре я соображаю, отчего у Нэша могла возникнуть такая мысль.

– Что? Кэш? Нет. О боже, нет! Ничего такого даже близко не было.

Почему он об этом спросил? Неужели и правда настолько плохо думает о своем брате – родной плоти и крови?

– Ладно, хорошо.