Спускаясь к тебе

– Оливия, я тебя умоляю… – начинает он. От того, как он произнес мое имя, у меня сжимается в животе. Прозвучало так похоже на тот голос в ночи. Это его губы я целовала? Его прикосновения ощущала? – Говори. Если тебе нужна помощь, я хочу знать.

– Ладно, – сдаюсь я и уже начинаю слегка задыхаться. Впрочем, довольно сильно, чтобы пререкаться. – Скажу.

– Хорошо. Я присмотрю за домом, пока тебя не будет. Позвони, когда вернешься.

– Позвоню. Спасибо, Нэш.

Жду Джинджер, а в голове, сменяя друг друга, занимают место братья – то один, то другой, как часто происходит в жизни. Просто не знаю, когда мне станет проще с ними. И случится ли это вообще.

Я все еще погружена в свои мысли, когда слышу гудок автомобиля и голос, во всю силу легких выкрикивающий мое имя.

– Ну зачем же так громко, – бормочу себе под нос и иду к машине.

Джинджер стоит на водительском сиденье, высунувшись по пояс из люка в крыше. Когда я подхожу, она стоит с такой сияющей улыбкой, будто только что сбежала из психушки.

– Спорим, ты уже решила, что я заблудилась?

Я ничего не отвечаю. В том, что дорогу она не найдет, я была абсолютно уверена. Более того, могла это гарантировать.

И разумеется, ошиблась. Может, у меня теперь такая полоса – все время ошибаться. Может, я во многом ошибаюсь. Особенно в тех вещах, в которых мне приятно было бы ошибиться.

Если только мне может так посчастливиться…

Джинджер без промедления переводит разговор на интересную тему.

– Ну как, ты приняла пенисный вызов?

– Оливия! Лучше бы ты поделилась со мной новостями. И деталями. Прошло уже столько времени.

– Да уж, и то верно. Сколько это столько? Неделя?

Она смотрит на меня, охваченная неподдельным ужасом.

– Боже правый, нет! Прошло всего четыре дня. Но у меня есть потребности.

– Джинджер, я вполне уверена, что у тебя врожденное уродство.

– Причем в тяжелой форме, сладкая моя, – нахально заявляет она.

Я хохочу. Что мне нравится в Джинджер – она не пытается скрывать, какова есть на самом деле и что ей по душе. Каждой своей бородавкой или прыщиком она гордится. И носит их все до единого без тени смущения.

– Ты бы умерла со скуки в моем теле.

– Ничуть не бывало. Я бы эту юную штучку взяла на пробу, и у меня бы все живенько закрутилось.

– Не сомневаюсь, ты бы так и сделала. Уж я бы тогда прошвырнулась по всей Большой Атланте.

– Разбивая сердца и кружа головы! Или поднимая кое-что, – завершает она с дьявольской улыбкой.

– О господи! – Я качаю головой. Она неисправима. Ее практически невозможно обидеть. Очевидно.

– Ну, хватит отвлекать меня от темы. Ты сделала это?

Я не могу скрыть свои чувства, губы неудержимо растягиваются в улыбку. Джинджер не обманешь – такая наблюдательная.