Спускаясь к тебе

Она оглядела меня с головы до пят с плохо скрываемым презрением, будто давая понять: она считает, что я, вполне вероятно, съела живьем лучшую половину Нэша.

– В последнюю минуту у нее изменились планы. Я передам, что ты спрашивала о ней, не сомневайся.

– Уж пожалуйста, не забудь, – говорит Кошечка, не отрывая от меня взгляда. – А что это за маленький павлин?

Павлин? Издеваешься?

– Это кузина Мариссы Оливия.

– Как приятно, Оливия. – «Как это неприятно», – говорит ее взгляд. – Интересный выбор для вечера. – И она надменно кивает в мою сторону.

– Этот выбор сделала его лучшая половина, – отвечаю я с суперяркой улыбкой, а самой хочется, чтобы пол подо мной разверзся и меня поглотила пустота.

Коллагеновые губы Кошечки искривляются в улыбке.

Нэш прочищает горло.

– Я скажу Мариссе, чтобы она тебе позвонила, – говорит он Киске Барби, после чего обращается к ее спутнику: – Спенсер, мы продолжим разговор на следующей неделе.

Спенсер кивает Нэшу, потом улыбается мне. На лице у него написано: ему очень жаль, что его «лучшая половина» совсем не лучшая, а скорее ядовитая. Я улыбаюсь в ответ, думая: «Надеюсь, хоть душ принимать с ней приятно, потому что будущее этого парня представляется мне весьма печальным».

Радуюсь, что Нэш не упоминает об этой маленькой стычке, пока мы идем к следующей паре. Эти двое так же не подходят друг другу, как Спенсер с Киской. Парень выглядит полным придурком, ему не хватает только очков в толстой черной оправе с изолентой на переносице и покет-протектора в нагрудном кармане смокинга. А девушка? Уверена, он подобрал ее на съемочной площадке, где орет музыка типа «бау-чика-бау-вау». Либо так, либо она надувная.

Думаю, что эти двое не могут быть особо противными. Они сами так комично выглядят, что, конечно, не станут бросать в меня камни.

Но бросают. Причем крупные.

Про себя называю эту девицу Пустышкой Барби. Первоначальная оценка подтверждается, когда она начинает смеяться, как только мы останавливаемся рядом с ними.

– О боже! Кто-то не получил напоминания!

Она даже не пытается понизить голос. У меня отпадает челюсть, ощущаю жжение на щеках, краешком глаза вижу, как несколько голов поворачиваются в нашем направлении. Почти чувствую кожей осуждающие взгляды, которые прожигают мое яркое платье.

Я ничего не говорю и не делаю никаких движений, чтобы как-то отреагировать, только улыбаюсь. Надеюсь, улыбка скрывает испытываемое мною унижение.

Нэш не открывает рта. Я ему благодарна. А то еще разревелась бы.

Мы перемещаемся к следующей паре. И к следующей. И к следующей. С каждым разом все хуже.

Когда я думаю, что в этом зале уже не осталось никого грубее, именно на такую и натыкаюсь. Я бы назвала ее Барби Безвкусная.

– Где ты взяла это платье?

Желудок проваливается в туфли.