Спускаясь к тебе

Эта двойная жизнь для жаворонков!

И вот я здесь, готовлюсь раскрыть неизвестно кому – девушке, которую я почти совсем не знаю, – свою самую страшную, самую грязную, темную, опасную, глубокую тайну, и беспокоит меня только одно: захочет ли она после этого видеть меня. Ну не безумец ли я?

– Хочешь чего-нибудь выпить? Я только что выключил кофейник, так что кофе еще горячий.

Оливия рассеянно озирается, явно пытаясь собрать воедино кусочки мозаики. Но ничего не получается. Тысячи лет ей не хватит, чтобы догадаться. Если я не подскажу.

– Оливия, садись на диван. Я принесу тебе кофе. И тогда мы побеседуем.

Думаю, ей это нужно больше, чем мне, что говорит о многом. Наливаю нам обоим по чашке, добавляю в кофейник немного горячей воды и ставлю его обратно на подставку с подогревом, чтобы потом легче было отмыть. Я уже давно сам себя обслуживаю. Некоторые домашние дела делаю автоматически.

Протягиваю Оливии чашку и сажусь на стул напротив. Не хочу доставлять ей неудобства своей близостью, чтобы не ухудшать ситуацию. Вполне вероятно, Оливии захочется иметь вокруг себя свободное пространство, чтобы держать дистанцию, когда она услышит то, что я собираюсь сказать.

Это удивительно, но разговор начинает Оливия. Хотя чего удивляться? У нее, видно, хребет твердый. Только она не всегда проявляет это качество. Но когда нужно, оно при ней.

– Я не люблю, когда со мной играют. Не люблю, когда мне лгут. Просто скажи, что происходит. Честно.

Лицо каменное. Она собралась с духом. Полагаю, если мне когда-нибудь представится подходящий момент, чтобы бросить бомбу вроде этой, возможно, он настал.

– Я прошу тебя только об одном: позволь мне объяснить все до конца. Не убегай, пока не выслушаешь всю историю. Договорились?

Она не соглашается сразу, что заставляет меня немного нервничать. Но когда наконец говорит: «Договорились», – я понимаю, что она решилась.

Секунду я сомневаюсь, говорить ли ей снова: «То, что ты сейчас услышишь, будет ужасно», – но решаю воздержаться. Это был бы намек, что я ей не доверяю, а это не так. Просто раньше я не решался никому – никому – это доверить. Думаю, осторожность в данном случае вполне естественна.

Оливия несколько секунд таращится на меня. Могу только догадываться, что происходит у нее в голове.

– Я это знаю, – спокойно говорит она. – Но хочу понять, почему ты ведешь себя как Нэш?

– Потому что Нэш – это тоже я.

Недоумевающий взгляд Оливии говорит мне, что я ее совершенно запутал и сбил с толку.

– Как такое может быть?

Я понимаю, она никогда не сможет понять, что происходит, если я не начну рассказ с самого начала.

– Мой отец, когда был молодым, связался с довольно… неприятными людьми. Он пытался достать денег, чтобы помочь семье. Они были очень бедны.