Сон в заснеженном саду

Если бы он знал, что Мэгги наблюдает за ними из окна, то скорее усадил бы детей играть в монополию, чем позволил увидеть себя в столь нелепом положении. Мэгги обладала странной, неодолимой притягательностью, и, хотя в его жизни было достаточно красивых и даже великолепных женщин, ни одна из них не вызывала в нем такой страсти и желания овладеть ею после короткого соприкосновения тел во время танца.

– Кстати, хочу выразить вам свое восхищение.

Мэгги широко раскрыла глаза и улыбнулась. Чем же я так угодила вам? – спросили ее глаза.

– Очень рад, что вы без ненужного воодушевления и надежд отнеслись к нашему… танцу вчера в саду и не потеряли голову. Я считаю, когда женщина теряет голову, она теряет все.

– Я никогда не теряю головы. – Лицо Мэгги стало жестким, а улыбка превратилась в ироническую ухмылку. – Если я и забылась, кружась с вами на снегу, то, когда закончилась музыка, вспомнила о своих детях и спокойно проспала всю ночь. – Мэгги лгала, терзая свою душу, и была беспощадна.

– Завидую вашей выдержке, – вздохнул Дэвид, но Мэгги уже не желала слушать его извинений.

– Я найду вашу машину и попробую починить, – сказал Дэвид напоследок, натягивая меховую куртку. – Постарайтесь сберечь хотя бы стены к моему возвращению.

Мэгги фыркнула и ушла.

Однако Дэвид не вернулся ни через три, ни через пять часов. Крис весь день не отставал от матери, рассказывая о Дэвиде, который обещал прокатить их с Лиззи с горы и показать поваленную грозой сосну.

– Дэвид сказал, что мы можем оставаться у него сколько захотим, – сказал Крис.

– Снова фантазируешь? – не поверила Мэгги.

– Крис не врет, – подтвердила Лиззи. – Дэвид сказал, что ему с нами весело.

А Мэгги все прочнее овладевало беспокойство. Кругом были только леса, горы и замерзшие озера. Сейчас бы она ни за что не нашла место, где бросила машину. Мэгги взглянула на фотографию, на которой Дэвид обнимал девушку, высокую и стройную, как фотомодель. Лицо девушки показалось Мэгги отдаленно знакомым, но вспомнить, кто она, не удалось. В порыве неожиданной ревности Мэгги отвернула фото к стене. Нет, она не могла влюбиться в него!

Мэгги, приди в себя, это наваждение! Если мужчину и женщину на какое-то время изолировать от мира, физиология возьмет над ними верх. И ничего больше.

– Дэвид, сынок, ты дома? – вдруг услышала Мэгги.

Она обернулась к двери. Ей улыбалась высокая женщина лет шестидесяти, прямая, как ствол старого дерева, с жесткими седыми волосами. В обеих руках у нее были увесистые пакеты.

– Здравствуйте, дорогая! Мы напугали вас? Ну конечно, наш малыш рассказывает своим друзьям обо всем, кроме своих родителей. Меня зовут Дороти Шелдон. Я мать Дэвида. – Дружелюбно улыбаясь, Дороти протягивала ей руку для пожатия.

– А я Маргарет Тидвелл.