Со-рин твоего дома

Пусть только пока в оранжерее ниида, защищенной силовым куполом, дыша «свежим» воздухом, поступающим через фильтры, но зато хоть на настоящей травке валялась, «нюхая» цветочки, восстанавливаясь как в физическом, так и эмоциональном плане, потихоньку набирая потерянный вес и душевное равновесие.

Много времени проводила за информационной консолью, изучая быт и жизнь нааганитов. Их систему правления, сектора лордов, самих лордов, планеты, расы. Как воспитывать малышей, чем их кормить. И еще море-море информации, которая иногда даже в голове не укладывалась, потому что была для меня слишком уж чуждой.

Очень нравилось слушать лекции Анаишшша и Дэйрашшша о мире Шиммор. О прекрасном зеленом мире с голубыми океанами и бескрайними лесами. О моем доме, куда мы должны были вскоре отправиться. Ждали только моего полного выздоровления.

Я продолжала приходить в себя…

По приказу Дэйрашшша никого, кроме Шэйтассса и его сына с раянками, ко мне не пускали. А возмущенным Райссу и Да-ирру дали понять, что, пока его маленькая со-рин полностью не восстановится, никаких посещений и допросов не будет. Не устраивает – могут покинуть сектор. Как говорится, скатертью дорога. Не покинули… Гады!

А еще за эти дни мы с ньером немного сблизились.

Решив не вставать в позу по поводу рин – себе дороже, – я решила попробовать научиться жить по его правилам, подстраивая их под себя. Мы подолгу разговаривали, вместе проводили ночи. Как и раньше, обязательно раз в день Дэйрашшш сам меня купал. Любил кормить, часто ласкал…

И я почувствовала, что стала прикипать душой к этому холоднокровному змею, лучше понимать его мотивы и мышление.

Надеяться… Ведь на меня так задумчиво и подолгу смотрели, особенно когда я держала его руку на своем животе и делилась своими мыслями и страхами, впервые открыто с ним разговаривая, раскрывая свое сердце.

Поцелуи словно пил, не в силах утолить жажду. Осторожные трепетные прикосновения и боязнь ненароком нам навредить. Голодные темные глаза… Постоянное обнюхивание моих волос и кожи. Язык, пробующий мое тело на вкус, а потом змеиное шипение, легкий укус в грудь, плечо или шею, и меня резко покидали, чтобы спустить свой «пар» и успокоить проснувшегося зверя. А я с облегчением отмирала, потому что в эти моменты от страха переставала дышать, стараясь не делать резких движений, чтобы не провоцировать нааганита еще сильнее (Анаишшш научил). Возвращался нитх быстро, искупанный, с влажными волосами, почти без чужого запаха. Снова становясь самим собой – невозмутимым ньером. Причем заметила, что чем больше он проводил со мной времени, тем чаще у него случались такие «срывы». И это у непробиваемой скалы? Холоднокровного змея? Ну-ну.