0
0Скандал бы вышел… международный!
– Ага, – улыбаясь, вставил Бурый. – Представляю, как бы Маше Захаровой пришлось со скорбью и трепетом говорить про ошибочно уничтоженный американский патруль…
– Кто бы его уничтожал? – Змей строго посмотрел на Бурого. – Ты? Ты же самый первый в щель полез, причитая, что сховаться не успеваем.
– Ой, да я, может, раз и сказал, что опаздываем места занять согласно купленным билетам… – парировал Бурый.
Препираясь, они хохотали, будто говорили о чем-то очень смешном… а офицеры снайперской роты смотрели на эти препирательства, открыв рты.
– Я залез последний, – продолжил рассказ Змей. – Достал из разгрузки две «лимонки», пистолет приготовил, думаю, если что, то последняя гастроль будет очень яркой и громкой.
Змей сделал жест рукой, и Денис разлил по рюмкам.
– Замерли, лежим. Слышу, машины остановились, толпа спешилась. Говор и английский и арабский. Из их разговоров понимаю, что они толкуют об одном – снайпер, снайпер. Шаги и голоса все ближе, сердце аж из груди вырывается, ну, думаю, сейчас они меня по стуку сердца и услышат.
– Командир, – возразил Бурый. – Это душара бзднул, который над тобой стоял! Чего ты на нас наговариваешь?
– А то я не слышал, откуда треск донесся – сверху или снизу? – под общий хохот возразил Змей. – Я пистолет в половицу упер и уже хотел было из духа решето делать, как его там свои же товарищи засмеяли… они поржали немного и вышли наружу.
– Я же говорю, – вставил Бурый, – что это душара бзднул! Вот они же его и засмеяли!
– Ага, – ответил Змей. – Только запах был от свиной тушенки, которую мы на завтрак ели! Значит, кто-то из вас. Факт.
– А что потом было? – спросил Паша.
– Я через полчаса высунулся, послушал, потом осмотрелся – уехали они.
– Какой у тебя личный счет? – Паша задал вопрос, который в другой ситуации мог бы задающему стоить сломанной челюсти или разбитого носа.
