0
0На Пашу смотрело несколько десятков человек, ожидая разрешения непростой ситуации.
– Сын, слушай сюда, – отец говорил тем тоном, каким начальник разговаривает в армии с подчиненным. – Я созвонился со своим однокашником, он там по соседству бригадой командует, до завтра они тебя с твоими бойцами приютят и накормят, а завтра, ты говоришь, во Владивосток?
– Смотри, как пойдешь в отпуск, мы с матерью тебя ждем! Сразу к нам! Ты понял?
– Да, понял! Спасибо, батя!
– И еще, – голос отца стал чуть тише: – Вчера в Бурденко скончался Валера Федяев.
Переночевав у связистов, утром роту вернули на аэродром, где они загрузились, как оказалось, в тот же борт. Борттехник делал вид, что не узнаёт вчерашних пассажиров.
В Кневичах повторилась ровно такая же картина: никто их не встречал, хотя об этом было договорено, составлены планы, согласованы и подписаны, выделены машины, но… на аэродроме снайперская рота выгрузилась на бетонку, продуваемую всеми ветрами, и Паше пришлось битый час дозваниваться комбригу, чтобы доложить о прибытии и сообщить об отсутствии запланированного транспорта.
Шабалин вывел роту под штаб, построил, проверил наличие людей и зашел к дежурному:
– Слушай, майор, ну мы ведь с войны приехали, людей потеряли, надо что-то ободряющее сказать…
– Сейчас скажем, – согласился оперативный дежурный, коим стоял незнакомый Шабалину новый офицер.
Вместе с командиром роты дежурный вышел на крыльцо, осмотрел воинство:
– Я не понял, капитан, а до вас что, приказ о форме одежды не доводили?
Паша почувствовал, как теряет над собой контроль – в глазах потемнело.
– Майор, иди-ка ты отсюда в штаб… – посоветовал старший лейтенант.
Дежурный, блеснув глазами, развернулся, пошел ко входу и уже от двери бросил:
– Завтра я доложу комбригу о состоянии дисциплины в вашем подразделении.
Паша вышел за КПП. Отсюда до его дома было метров триста – по прямой дороге. Легкий ветер шевелил придорожные ивы.
