Снайперский удар

Ну, явно же, что где-то отжали у нерасторопных воинов сирийской армии…

Когда алкоголь тронул сознание, снайперы стали делиться впечатлениями о своем здесь пребывании. Денис, с удовольствием от внимания к своей персоне, рассказывал, как отражал атаку игиловцев, и в какой-то момент сообщил:

– Я когда из винтовки стал их долбить, один падает, другой, третий, а во мне словно зверь какой-то проснулся – я реально не мог себя остановить. Будто это не я стрелял, а кто-то другой. Какого-то духа завалил, других больше не вижу, так я по убитому стрельбу продолжал.

Не знаю, что это со мной было…

Паша украдкой оглядел всех, кто сидел за столом – никто не стал высмеивать очень необычное заявление офицера.

– А я голос слышал, – решившись, сказал Паша. – Будто кто-то мне приказывал – убивай, убивай… и из винтовки тоже, будто не я стрелял…

Говоря это, Шабалин смотрел на Федяева. На лице полковника не дрогнул ни один мускул.

– А ты что? – спросил Барченко.

– А я оборачиваюсь, – ответил Паша, убедившись, что и над ним никто здесь не собирается смеяться. – Думал, кто-то мне над ухом орет – нет никого…

– Это когда ты у меня спросил, говорил я тебе чего-то или нет? – спросил Стешин.

– Да, – кивнул Паша. – Именно в этот момент.

– Я ничего не говорил, – снова подтвердил Денис. – А больше рядом никого не было. Снайперы дальше были, но и они ничего не говорили.

– Так что же это такое? – Шабалин посмотрел на потолок, словно там мог быть ответ, одновременно с этим показывая, что вопрос адресован не к кому-то конкретно, а всем присутствующим.

– Такое многие переживают, – помедлив, ответил Валера. – Кто-то придает этому значение и списывает на мистику, кто-то думает, что сходит с ума, и ищет защиты в религии, а кто-то просто переступает через это и идет себе дальше, не заморачиваясь.

Разные этому названия есть, и известно это все издавна.

– У вас такое было, товарищ полковник? – смело спросил Стешин.

– Голосов не было, – ответил Валера. – Но состояние подобное было – когда остановить себя не можешь, и будто не ты, а кто-то другой за тебя все делает.

– Эгрегор войны, – сказал Паша. – Он мне приснился. Вчера ночью на элеваторе…

Это заявление также не вызвало усмешек и циничного глумления, наоборот, все с интересом смотрели на новоявленного капитана, рассказывающего о своих моральных переживаниях и умозаключениях, подсказанных сновидениями.

Третью стоя выпили за погибших. Когда сели, Шабалин пододвинулся к Барченко:

– Игорь, а у нас что, генерал – язычник?

– С чего ты взял? – удивился Чинар.

– Он мне сегодня после утреннего совещания оберег подарил языческий… и так складно про правильных богов говорил.

– Ну не знаю.