4
0Выполнив подъем по траектории, пуля пошла со снижением и спустя несколько секунд после выстрела упала за машиной с небольшим перелетом и боковым сносом. Боевик оставался стоять, держась руками за ручки пулемета и стреляя по соседнему опорному пункту.
– Правее три десятых, – сказал наводчик. – Дальность не меняем. Целься туда же…
– Есть правее три десятых, – отозвался Артем, перезаряжая винтовку.
Изменять настройки прицела он не стал, просто вынес точку прицеливания на указанную снайпером-наблюдателем величину и снова потянул спуск.
Шабалин неотрывно следил за второй пулей, чувствуя, как замирает сердце в ожидании успешного завершения снайперского труда.
Но и в этот раз пуля прошла чуть в стороне, взбив фонтан песка за машиной. Духовский пулеметчик из-за стрельбы не слышал, что рядом с ним падают пули, а потому и не реагировал. Однако двое других, очевидно, все же распознали опасность и залегли.
– Правее две десятых, – сказал Радик. – Должно прилететь…
Артем выбросил из ствола стреляную гильзу и загнал новый патрон.
– Чем стреляешь? – спросил Шабалин, на миг допустив мысль, что снайпер стреляет сейчас патронами, предназначенными для стрельбы из пулемета, а не специальными снайперскими, коих в запасе роты было все же ограниченное количество.
– Снайперскими, – отозвался Бушуев.
Артем снова слился с винтовкой, замерев и абстрагировавшись от всего мира. Шабалин буквально почувствовал себя на месте стрелка – будто не подчиненный ему снайпер, а он сам держит винтовку, навалившись на нее, подводит перекрестье прицела в грудь стоящего в пикапе боевика и нажимает спуск.
Ба-бах! Даже с глушителем винтовка стреляла очень громко.
Пуля снижалась, и за мгновение Паша понял – попадание будет! Долю секунды спустя турбулентный след пересек стоящего в кузове боевика. Еще через мгновение в воздухе мелькнули ноги, от которых отделились две темные точки, которые, описав высокую дугу, упали далеко за машиной.
– Цель, – невозмутимо произнес наводчик и добавил: – Товарищ командир, видали, как у него ботинки слетели?
– Видал, – ответил Шабалин.
Паша старался найти в себе хоть какое-то сострадание к только что убиенному человеку или хоть какой-то признак торжества грандиозности произошедшего события, но ничего этого не было – убийство произошло обыденно, и даже, как с ужасом подумал Паша, без ожидаемого им яркого накала эмоций.
