Снайперский удар

Если же они дойдут до первого предупреждающего дорожного знака остановки, нужно нажимать вот эту кнопку…

Осознавая уровень обучаемости «иностранных военных специалистов», Шабалин намеренно собрал самую простую схему подрыва минных ловушек: все три группы мин были объединены в своеобразные кусты, в которых было по две противобортовые тяжелые ТМ-83 и четыре противопехотные «монки». Каждый куст Паша вывел на отдельные подрывные машинки ПМ-4, переключатели которых он, после некоторых сомнений и опасений, все же поставил в положение «взрыв».

– Завтра приеду, сделаю лучше, – сказал он напоследок.

Садыки радостно покивали. Переводчик, местный агроном, когда-то учившийся в СССР, горько усмехнулся и сказал:

– Зря. До завтра они это все приведут в негодность…

Вернувшись на элеватор, Паша осмотрел жилое помещение. Оно представляло собой комнату с двумя окнами, проемы которых были затянуты пленкой. Внутри были оборудованы деревянные нары, на которые бойцы уже побросали свои спальные мешки и другое имущество. Как уверял Матвеев, его десантники должны были оставить много бытовой мелочовки, но ничего подобного тут не было.

– Да уперли, наверное, – предположил Сагитов, хорошо знающий местные нравы. – Они такие, палец в рот им не клади…

Не было и карточки огня, из-за чего Паша, в общем-то, не переживал – будет чем заняться его подопечным!

Пожелав Денису Стешину успехов в боевой и политической подготовке, Паша вернулся в Пальмиру. День прошел в бесконечной мелкой суете по организации своего пребывания, и к ночи Шабалин уже валился с ног от усталости. Как только стемнело, он завалился спать, но не успел он прикрыть глаза, как снаружи донесся далекий взрыв.

Каким-то шестым чувством Паша понял, что имеет к нему самое непосредственное отношение. Подскочив с койки, Шабалин босиком бросился в комнату дежурного подразделения, где находился импровизированный ротный узел связи. Схватив «Акведук», Паша хотел было начать вызывать Стешина, но тот сам в это же мгновение вышел на связь:

– Барс, я Заря, наблюдаю подрывы на трассе в месте установки минного поля… готовлюсь к бою!

«Ну, вот и началось», – с каким-то необъяснимым душевным облегчением подумал Шабалин.

– Рота, в ружье! – не своим голосом заорал Шабалин, чувствуя, как разгорается в нем боевое возбуждение.

Опасность была еще где-то далеко, и сознание пока еще не накладывало факторы риска на его мышление, не вводило в тормозящий ступор, как это могло бы быть при худшем раскладе. Паша больше всего сейчас боялся не самого боя и не возможной угрозы для своей жизни, а боялся ощутить парализующий страх, который станет препятствием для нормальной боевой работы.