4
0При этом разведчики, все как один, стали ухмыляться. После этого перевода я ожидал, что немец бросится на меня и будет избивать, но, к моему удивлению, ничего такого не произошло. Он только бросил на меня взгляд, полный гадливого презрения. Так, наверное, смотрят на таракана, которого собираются раздавить.
Дойдя до ручейка, мы остановились. Тепло бабьего лета сделало свое дело, лица немцев лоснились от пота.
– Сесть на землю! – последовала команда.
Немцы, по двое, обмылись в ручье. Пока одна пара мылась, двое других не спускали с нас настороженных глаз и автоматных стволов. Вдруг неожиданно заговорил Вилли:
– Эта русская свинья нанесла мне оскорбление. Как мне лично, так и моему мастерству. К тому же я считаю, что двух партизан нашему лейтенанту будет вполне достаточно, а этот, – тут последовал небрежный кивок головой в мою сторону, – будем считать, был убит при попытке к бегству.
Было видно, что этот атлетически сложенный немец был не только старшим по положению, но и, как видно, обладал непререкаемым авторитетом среди солдат, потому что ему не только никто не возразил, а даже наоборот, на их лицах появлялись довольные ухмылки, словно они предвкушали какое-то зрелище. Когда один из них сделал недвусмысленный жест, резко проведя рукой по шее, у меня по спине и по шее побежали холодные мурашки.
«Он что, собирается зарезать меня, как свинью?!»
Сказав это, Вилли снял и положил на землю автомат, скинул с широких плеч куртку, потом снял ремень с подсумками, предварительно вытащив из ножен отличный клинок. Судя по тому, как он обращался с ножом, можно было понять, что передо мной мастер ножевого боя. Сам того не ожидая, я задел профессиональную гордость мастера.
«Так вот в чем дело, – я внутренне усмехнулся. – Я его оскорбил, и теперь он желает смыть моей кровью нанесенное ему оскорбление».
Стоило мне это понять, как мозг лихорадочно заработал, пытаясь прокачать складывающуюся ситуацию. Шансов выжить было ничтожно мало, но и умирать просто так не хотелось.
Один из гитлеровцев, услышав свое имя, понимающе кивнул и передернул затвор автомата, показывая этим, что готов начать стрелять при малейшей опасности.
Пока мастер ножа делал разминку, остальные немцы начали заключать между собой пари на время, которое я могу продержаться в схватке.
– Минута! Две минуты! Ставлю пачку сигарет! Стакан шнапса! Полторы минуты! Я ставлю свою зажигалку!
Вилли какое-то время их слушал, потом сказал:
– Ганс, дай ему нож, тот, что мы забрали у той грязной твари.
Переводчик достал нож и подошел ко мне. Я изобразил испуг и стал отползать, упираясь ногами в землю. Видя мой испуг, немец сделал зверское лицо и стал махать ножом, делая вид, что меня зарежет.
