Смерти вопреки

Нельзя было не заметить, что моя жизнь тесно переплелась с судьбами других людей, при этом я продолжал руководствоваться своими собственными интересами, за что и расплатился несчастьем, случившимся с моей сестрой. Хотя это была не только моя ошибка, усиленная совпадением случайностей, чувство вины осталось сидеть во мне глубокой занозой, и теперь через призму роковой ошибки я по-другому стал смотреть на многие события, происходящие вокруг меня. В первую очередь на войну. Я и раньше читал сводки с фронтов, видел на улицах столицы раненых и увеченных солдат и офицеров. Однажды пришлось увидеть, как истошно кричала на улице мать, в окружении родных и знакомых, получившая на сына похоронку. Если раньше все это я пропускал мимо себя, считая привычными атрибутами войны, то постепенно все изменилось. Теперь война из абстрактного образа зла превратилась в конкретных людей: покончившегося с собой поручика Мелентьева, командира охотников Махрицкого, врачей госпиталя, мою сестру Наташу и многих других людей. Ее надо было остановить. Но не только эти соображения вынудили меня принять такое решение, но и знание будущего. Ведь, кроме меня, никто не знал, что ужасы первой мировой войны – это только преддверие ада, в котором окажется Россия после революции. Развал империи, гражданская война, голод и разруха. Мои родные, сестра и мать, неприспособленные выживать в таких условиях, погибнут одни из первых в этом хаосе.

Если раньше меня вполне устраивала роль одиночки, способного решать свои проблемы, не утруждая совесть моральной стороной дела, то теперь пришло время вернуться в мир людей, из которого я добровольно изгнал себя, лежа на больничной койке. Пока я взял на себя ответственность за судьбы двух женщин и не представлял себя в качестве вершителя истории. Стоило мне об этом подумать, как у меня вдруг появилось ощущение раннего детства, когда, будучи у бабушки, я заглянул в колодец. Черная мрачная глубина, вызывающая холодок где-то внутри тебя. Нечто подобное я ощутил и сейчас, просто представив, что мне придется взять на себя решение судьбы целой державы, сотен миллионов людей. И вдруг я совершу ошибку? Не успел я прийти к подобной мысли, как вдруг зазвонил телефон, что стало для этого дома большой редкостью, после того как Наташа ушла в монастырь. С готовностью вскочил с кресла, так как звонок давал мне возможность уйти от решений, а значит, и от взятия обязательств, истинная сущность которых мне пока довольно смутно представлялась. Подойдя к телефону, взял трубку.

– Сергей Александрович, здравствуйте! – раздался в трубке голос профессора Иконникова. – Сколько мы с вами не виделись?

– Добрый вечер, Антон Павлович. Месяцев восемь. Как у вас дела?

– Все по-старому.