4
0Подпоручик Вольский, под покровом ночи, с тремя добровольцами снял пулеметный расчет австрияков, который, находясь на высотке, не давал днем головы поднять, простреливая окопы. И что получилось в результате?! Офицеры полка вместо благодарности отказались с ним общаться, выказав тем самым презрение к его действиям, как недостойным мундира русского офицера. Он, видите ли, не сошелся с ними грудь в грудь в чистом поле, а ударил в спину, по-воровски… Эх! Да что тут говорить! Оказавшись в положении всеми презираемого человека, Миша не выдержал и застрелился.
– Дебилизм в чистом виде, – почти автоматически отреагировал я на невероятную для меня историю, но, увидев удивленный взгляд командира охотников, пояснил: – Медицинский термин. Касается душевнобольных. Гм. Пока лежал в больнице, всякого нахватался.
Не будучи специалистом в этом вопросе, я наивно считал, что партизанские и диверсионные отряды в тылу врага – это естественно, не говоря уже о разведгруппах, посылаемых за линию фронта, а на поверку оказывается, что в русской императорской армии ничего подобного нет и в помине. Впрочем, как и у наших врагов.
– Вот и вы задумались, Сергей Александрович. Вижу, понимаете, что война – это бойня, кровавая и грязная, а потому допускает применение нечестных приемов. Вот вам еще пример. Мне как-то довелось разговаривать с полковником Генштаба. Он к нам с проверкой приезжал. Ему тоже задал вопрос: отчего не действовать в тылу германца малыми отрядами? Так он на меня посмотрел с возмущением, а потом заявил, что, у вас, капитан, неприемлемое понятие о чести офицера. Неприемлемое, вы слышите?!
Впрочем, не нам с вами решать эти вопросы, поручик, поэтому перейдем к делу, по которому я вас позвал. Скажите Мелентьеву, что не хотите идти. Мне своих ребят жалко. У них без вас больше шансов будет!
– Пойду и, надеюсь, помехой не буду.
– Вы что не понимаете?! Из-за вашей мести могут погибнуть люди! Сорваться операция!
– Если вы этого не заметили, то сейчас скажу: я всегда знаю, что делаю. К тому же у меня нет привычки, принимать необдуманные решения.
Махрицкий некоторое время молчал, пристально глядя на меня, потом сказал:
– Надеюсь, что все так и есть.
– В полдень, у меня, общий сбор. Идите!
Спустя четыре часа я явился в избу, где квартировал командир охотников. Меня несколько удивило одно обстоятельство, что молодых добровольцев в ней было всего трое. Остальные пятеро были люди среднего возраста, в возрасте до сорока лет.
– Знакомьтесь, – и Махрицкий указал на меня. – Богуславский, Сергей Александрович. Поручик-артиллерист. Воевал. Получил тяжелое ранение головы, после чего был отправлен в отставку. Владеет приемами японской борьбы, отлично стреляет из личного оружия.
