Смерти вопреки

– Сергей Александрович, не хотите испытать силу молодецкую?

– Вы это к чему, Савва Лукич? – ответил я вопросом на вопрос.

– А вы посмотрите вон туда!

Я обернулся и увидел японца – телохранителя, который в окружении людей сейчас демонстрировал свою силу. Сейчас он пальцами скручивал в кольцо толстый гвоздь. Меценат оглянулся через плечо, проследив за моим взглядом, а затем несколько сконфуженно сказал:

– Не судите меня строго, Сергей Александрович. Обидно до глубины души. Уж который раз этот азиат показывает такие штуки, а у нас словно нет истинных богатырей! Мы как-то наняли силача из цирка. Двухпудовой гирей мог легко перекреститься, а все равно не сдюжил против япошки. Может вы?

– Что он еще может, кроме того, что пальцами гвозди сворачивает?

– Доску кулаком и ребром ладони рубит, а руку может так сжать, что из ногтей кровь выступит. Сам его хват испытал. У него пальцы твердые, словно из дерева выточены. Так что, Сергей Александрович, уважите общество?

Японский дипломат в это время разговаривал с несколькими знатоками холодного оружия, но стоило нам подойти, как он замолчал и бросил на меня оценивающий взгляд. После короткого осмотра у него на губах появилась холодно-презрительная улыбка.

«Похоже, он меня уже приравнял к цирковому атлету».

Сначала мы на пару с телохранителем свернули кольца из гвоздей, потом разбили по нескольку толстых досок. К этому моменту ехидные смешки зрителей уже переросли в восторженные крики, заставив недовольно кривить губы японского дипломата. Последним испытанием стало сжатие друг другу ладоней. Мы сцепились руками, напряглись. Казалось, вот-вот у кого-то хрустнут пальцы, но ни он, ни я и не думали ослабить хватку. Нашла коса на камень… Две минуты, три, пять, а мы все стояли друг против друга, пока не поняли, что наши силы равны, тогда мы разжали захват, после чего японец, приложив руки к бокам, коротко мне поклонился. Я ответил ему таким же вежливым полупоклоном, отдавая уважение силе соперника. К этому моменту вокруг нас собрались все приглашенные гости. Меня поздравляли и трясли сразу за обе руки. Одна из молодых женщин, подскочив ко мне, расцеловала в обе щеки под одобрительные крики присутствующих. Когда восторг стих, сияющий, как начищенный самовар, Савва Лукич закричал:

– Господа и дамы!! Прошу всех к столу!! Первый тост мы поднимем за русских богатырей!! Ура-а-а!!

Все присутствующие поддержали его с таким воодушевлением, что у меня даже в ушах зазвенело, после чего толпа устремились к столам, где веселье продолжилось уже с чисто русским размахом.

Спустя три недели мы с матерью простились на вокзале с Наташей, уезжавшей на фронт, а на следующий день я посадил на поезд мать.