4
0Я по молодости как-то одному купчишке голову ей проломал, да так, что меховую шапку ни капельки не забрызгал.
– Закрой хайло, Степка, – голос другого бандита был вроде спокойный, но при этом в его тоне было что-то от шипения змеи, перед тем как укусить. На некоторое время воцарилось молчание, но затем он снова заговорил, но теперь уже обращаясь к девушке: – Вы, барынька, не волнуйтесь сильно и извините нас за столь плохое обхождение. Дураки они, что с них взять. Не разобравшись ни в чем, глупость сморозили большую. Если обида у вас на них большая, говорите, не стесняйтесь. Накажем дураков.
– Вы, почему привезли нас сюда?! По какому праву?! Вы кто?!
– Кто мы, вам знать не положено. Да и не нужно, потому что в этом случае судьба вас ждет незавидная.
– Ну-ка, охолони, милая барышня! У меня к тебе есть вопрос, который сейчас все разрешит. Ответь правдиво и иди на все четыре стороны! Вопрос простой…
– Меня уже полиция ищет! Если вы сейчас же не отпустите меня, вас сошлют на каторгу!
– Не пугай! Был я уже там, а теперь, как видишь, здесь перед тобой стою. Мне нужен лист с нарисованной картой, который достался тебе от мужа. Где он?!
– Вы понимаете, что сделали?! Убили человека! Вас уже ищет полиция!
– Не надо нас пугать, дамочка! Сами кого хочешь испугаем! Итак, я снова спрашиваю: где карта?!
– Вы совершили преступление! Вас ждет суд!
– Не доводи до греха, сука! – из голоса бандита исчезла вся напускная вежливость. – Говори как на духу! Где карта?!
– Как вы смеете так со мной обращаться?!
– Тьфу! Дура! Не понимаешь по-хорошему! Что ж, тебе решать! У тебя еще есть время подумать, но только до того часа, пока хозяин не начнет решать твою судьбу. Ох, и долго ты умирать будешь, деваха! Вон посмотри на Степку с Пантюхой, на их душегубские рожи, и подумай, что они могут сделать с твоим мягким, нежным телом.
– Нет! Вы не можете со мной так поступить! Я… – тут ее слова захлебнулись в громких рыданиях.
– Вы, парни, разберитесь с этим молодцом. Если мертв – уберите, а если жив, допытайте у него, откуда он про нас узнал. Что хотите, делайте, но узнайте имя иуды. Сам его на нож поставлю.
Потом послышались тяжелые шаги, затем раздался скрип ступеней, а с ним – шорох и писк потревоженных мышей.
– Ну что, Степка, проверим твоего покойника?
– Чего его проверять? Как кинули, вон так и лежит.
Сдвоенный стук подков сапог замер около меня.
– Переворачивай. Взяли!
– А тяжелый, как тот боров!
Меня перекатили на спину. В нос ударила смесь из едкого пота, перегара и резкого запаха прокисшей, давно не стиранной одежды. Когда гнилая вонь ударила прямо в нос, а грубые руки прошлись на ощупь по моим карманам, я решил, что пора открывать глаза.
