4
0Думая о сложившейся ситуации, я мысленно порадовался своей предусмотрительности: ни Модлиц, ни водитель лично не знали Карла.
Подойдя к телефонному автомату, огляделся по сторонам. Город словно вымер. Ни людей на улицах, ни полоски света в окнах. Советская авиация и союзники давно уже приучили немцев соблюдать светомаскировку. Да и погода не благоприятствовала к прогулкам. Снова пошел мокрый снег. Зайдя в будку, я набрал номер. Спустя минуту я услышал в трубке голос Вилли.
– Привет, Вилли. Почему ты сегодня трезвый?
– Я… Э-э… Заболел, Алекс. Голова болит. Наверно, температура.
– Эта болезнь легко лечится, Модлиц. Пулей в голову.
Он сорвался. У меня и сомнений не было, что это произойдет.
– Это ты, Бурш! Ты, сволочь, во всем виноват! Ты меня в это дело втянул! Чтоб ты… – его тон мгновенно изменился, стал визгливым и истерическим, но уже в следующее мгновение оборвался, и в трубке зазвучал новый голос: – Бурш, тебе никуда не деться! Лучше…
– Пока 3:0 в мою пользу, – с этими словами я повесил трубку и вышел из телефонной будки.
Всю дорогу до квартиры я думал, что делать. Вот только в голову пока ничего не приходило, так как все наброски планов отхода касались только меня самого. Стоило мне переступить порог квартиры, как Настя бросилась мне на шею.
– Чего? Скоро мы уедем, и ты все забудешь, как страшный сон.
Она подняла на меня большие серые глаза и прямо спросила:
– Ты стрелял тогда. Почти в меня. Не боялся, что можешь попасть в меня?
– Нет. Я хорошо стреляю. Ты хочешь есть?
– Не знаю. Наверно… все-таки хочу. Где у тебя лежат продукты?
Ужин был скромный, состоящий только из нескольких банок мясных консервов и чая с сухарями. После чего мы легли спать. Несмотря на сумасшедший день, Настя, в отличие от меня, скоро заснула. Мне же еще нужно было решить проблему. Каким-то образом уехать из Берлина и при этом надеяться, что гестаповцы не сразу выйдут на Карла. Что выезды из города уже перекрыты, у меня не было сомнений.
«Значит, мне нужна машина с пропуском, которую знают, и не будут задерживать на блокпостах. Хм. Если?..»
Идея, пришедшая в голову, была из разряда сумасшедших, и, наверно, поэтому я ее не отбросил сразу. Именно такие, несмотря на их внешнее безумие, давали неплохие шансы на выживание. Особенно если все хорошо продумать. Впрочем, тут мне надо было больше рассчитывать на удачу. Главным в моем плане было то, что никому из гестаповцев не придет в голову подобная безумная мысль.
Мне был известно, что у Ганса, водителя автомобиля, с которым я постоянно ездил, была своего рода традиция. Когда он выезжал из гаража, то первым делом заезжал в кафе, где покупал одно пирожное, которое съедал с большим удовольствием во время одной из наших остановок.
