Смерти вопреки

Как и было запланировано, так как вся эта история на семьдесят процентов была хорошо разыгранным спектаклем в двух действиях, куда входила инсценировка перестрелки и моя смерть. Помимо настоящих полицейских, все остальные роли играли специально нанятые актеры. Все это провернуть, как оказалось, совсем несложно, благодаря связям барона и моим деньгам. Конечно, проще было бы исчезнуть, но тогда меня запишут в предатели, что скажется на моих родителях, а возможно, и на людях, с которыми мне приходилось сталкиваться в жизни. Мое убийство товарищи из разведки сразу свяжут с исчезновением курьера и нападением на хутор, после чего снимут с Кости Звягинцева обвинения и начнут искать в своих рядах «крысу».

Еще года полтора тому назад, после долгих и осторожных поисков, мне удалось найти в Москве канал сбыта. Если деньги хоть как-то тратились, то золото и драгоценности, полученные в результате акций, лежали у меня мертвым грузом. Саквояж бывшего заместителя директора базы Голованова увеличил количество хранившихся у меня драгоценностей больше чем в два раза. А это были улики. Очень опасные улики, от которых мне нужно было как можно быстрее избавиться. Именно тогда я стал искать точку сбыта в криминальной среде и вышел через вора-домушника Тимоху на Михаила Артемьевича Думского. На вид это был совсем ветхий старичок с седыми, нависшими над глазами бровями, начинавший работать с антиквариатом еще при царе. Как мне туманно объяснил тогда вор, что старик давно завязал с воровским миром, но иногда помогает хорошим людям. Правда, в определении хороший ты или плохой человек, добавил Тимоха, все зависит от самого Думского. Как бы то ни было, у нас с ним все сложилось, и за все время нашего сотрудничества старик ни разу не подвел меня. Через него ушли картины, антиквариат, драгоценности и накопившаяся за эти годы большая часть денег, а взамен я получал бриллианты. Стоило мне узнать о командировке в Швейцарию, как сразу мысленно похвалил себя за такую предусмотрительность, хотя подобным обменом я заранее готовился к денежной реформе, которая должна была состояться осенью 1947 года. Я не боялся, что останусь без денег, так как в 1946 году собирался провернуть еще два налета на подпольных миллионеров, которые должны были мне принести как минимум полмиллиона рублей. Данные по этим двум архивным делам, записанные мною по памяти, сейчас лежали в тайнике моей квартиры, и я надеялся, что акты экспроприации пройдут не хуже, чем мое самое первое дело. Вот только с коллекцией монет какое-то время не знал, что делать. Для начала показал ее Думскому, но тот сразу заявил, что покупателя на столь редкий товар ему придется искать долго, и я встал перед дилеммой: спрятать здесь или все же попробовать забрать с собой.