5
0– И что она вам говорит, Звягинцев? – с некоторой ехидцей спросил меня Карпов.
Именно эта нотка ехидства успокоила меня. Я прислушался к себе. Интуиция молчала.
– Меня уже пытались обвинить в том, что я вел разговоры с врагом, с этим самым бароном Арнольдом фон Боленом, товарищ Карпов. Потом пытались завести на меня дело о том, что я якобы отпустил его при переходе разведгруппой линии фронта. Вы из-за этого приехали?
– И из-за этого тоже, – как-то туманно и частично подтвердил майор мои опасения, после чего выдержал паузу и продолжил: – Знаете, лейтенант, мне тоже непонятно, зачем вам понадобилось разговаривать второй раз с немецким подполковником. Может, объясните?
– Случайно выяснил в первом разговоре, что его, как и меня, интересует живопись. Именно об этом мы и говорили с ним второй раз.
– Хм. Не понимаю, я этих увлечений… ну да ладно. Теперь проверим твою сообразительность. Попробуй связать все факты воедино и изложи свою версию.
Окончательно успокоившись, я стал раскладывать в голове цепочку из известных мне фактов. Что именно произошло в Швейцарии в феврале-марте 1944 года, я просто не знал. Заговор немецких генералов должен произойти где-то в первой половине лета. Так как могли быть связаны швейцарская столица и барон? Единственным связующим звеном была его многочисленная швейцарская родня.
– Насколько мне известно: у него в Швейцарии есть многочисленные родственники. Вот только где они проживают и какие посты занимают – не знаю. Именно это должно связывать Арнольда фон Болена и Берн.
– Молодец. Почти с ходу решил задачу наполовину, а насчет второй половину я сейчас просвещу.
Из его короткого рассказа мне стало известно, что в феврале 43-го года в столице Швейцарии американский разведчик Аллен Даллес встретился с князем Гогенлоэ, фельдмаршалом Браухичем, генерал-полковником Цейтцлером, которые выступали на этой встрече от имени германских промышленников и правых социал-демократов. Тогда обсуждались вопросы возможных путей завершения войны и послевоенного устройства Германии и Европы в целом. Речь шла о том, что Германия может согласиться на мир, если западные державы не допустят советской оккупации Германии. Если тогда переговоры не привели к успеху, то в апреле уже этого, 1944 года, немцы сделали новую попытку: в Берн прибыл представитель от заговорщиков-генералов. Спустя два дня он отбыл назад, но о чем шла речь, нашей разведке установить не удалось. Когда об этой встрече было доложено Сталину, то она вызвала у него негодование по поводу возможного предательства союзников и, как следствие, последовал жесткий приказ в самое ближайшее время разобраться с этим делом. Теперь нетрудно было догадаться, что в этой истории оказался замешан барон.
