5
0Женщина побледнела, увидев залитых кровью и хрипящих уголовников. Бросив на меня испуганный взгляд, виновато пробормотала:
– Я что… Я ничего… Думала, они как люди…
– Мне плевать, что вы думали, когда сажали этих уродов. Когда ближайшая станция?
– Скоро! Через… пятнадцать минут, товарищ офицер!
Я повернулся к четвертому уголовнику, продолжавшему сидеть:
– Своими ногами уйдете или вас отсюда вынесут. Выбирайте.
Того просто передернуло из-за моих слов. Его взгляд, направленный на меня, был полон дикой злобы.
– Тебе не жить, сука.
– Чего разговаривать с этой уголовной мордой, товарищ лейтенант! Набить ему рожу и выкинуть с поезда! – зло выкрикнул из-за моего плеча солдат.
Пассажиры тут же поддержали его гневными криками.
– Зря ты так сказал, парашник, – усмехнулся я, глядя в глаза урке. – Вставай! Мы с тобой в тамбуре этот разговор закончим.
Бандит попытался изобразить на лице наглую усмешку, но это ему плохо удалось. Он видел, что этот лейтенант только что проделал с его подельниками, и прекрасно понимал, что его ждет. Он медленно встал и только сделал шаг по направлению ко мне, как сильнейший удар в солнечное сплетение, выбив из легких воздух, сложил его пополам. Вытаращив глаза и кривясь от боли, он просипел:
– Ты же сказал… в тамбуре…
– Я передумал, – бросил я ему, нанося мощный удар в челюсть, который распрямил бандита, бросив его обратно на вагонную полку. После чего я повернулся к толпившимся за моей спиной мужчинам: – Товарищи! Не в службу, а в дружбу! Выкиньте это дерьмо в тамбур, а затем на станции из вагона!
– Это мы мигом, товарищ офицер! Хватай их, мужики!
Довольные пассажиры, которым уже до смерти надоели уголовники, с матом и грубыми шутками поволокли избитых и растерянных уголовников по проходу. Я огляделся. Поморщился, после чего повернулся к побледневшей и растерянной проводнице, которая прибежала на крики и шум.
– А вы чего столбом стоите? Приберитесь здесь! Живо!
– Да! Сейчас! Все сделаю, товарищ офицер! – женщина с каждым словом кивала головой, наподобие китайского болванчика, а затем, сорвавшись с места, побежала к своему купе.
Не успел поезд остановиться на станции, как я закрыл глаза и, вытянувшись во весь рост на нижней полке освободившегося купе, закрыл глаза и почти сразу провалился в сон.
В столицу поезд пришел поздно вечером. К вечеру мороз еще больше усилился. Пока я прошел вокзал и привокзальную площадь, меня дважды останавливал военный патруль. Приходилось снимать перчатки, расстегивать шинель и лезть во внутренний карман за документами, теряя драгоценное тепло. Если честно сказать, то меня эти задержки не раздражали, так как меня все это время не покидало чувство удовлетворенности от того, что я добился, чего хотел – вернулся в Москву.
