Смерти вопреки

Наконец, тот на что-то решился: резко развернувшись, он тем самым невольно подставился под мой автомат. Один короткий шаг в сторону, и в ту же секунду мой палец нажал на спусковой крючок. Так как мне была видна только часть его плеча и бок, я не пожалел патронов и всадил в гитлеровца почти половину магазина. Тот дернулся, пошатнулся, негромко вскрикнул, привалился спиной к сосне, но уже в следующее мгновение его тело склонилось набок, а затем с глухим шлепком упало на землю. Сразу сменив место укрытия, я перебежал к другому дереву. Вжавшись спиной в ствол, настороженно замер, готовый открыть огонь на любой звук. Медленно потекли вязкие и тягучие секунды, полные до краев напряженного ожидания. Где третий, мать его? Рывок к другому дереву. Тело невольно напряглось в ожидании выстрелов. Снова замер, просеивая сквозь себя звуки леса, и только убедившись, что прямой опасности нет, быстро оглядел радиста. У Кораблева была разбита голова, но он был жив. Пробежал взглядом по рации. На первый взгляд она была в порядке. Снова затаился за стволом сосны, вслушиваясь в напряженную, бьющуюся по нервам тишину.

«Где третий гад? Скорее всего, чешет из леса. Если так, то нам хана – не свалить. До дороги здесь… Метров шестьсот по прямой, а значит…» – Тут мои мысли прервала короткая автоматная очередь, в которую вплелся крик боли, и почти сразу ударила новая, но теперь длинная, очередь. Ситуация была неясна, но в любом случае тем, кто сейчас стрелял, было не до осторожности, и я кинулся вперед на звуки, скользя между деревьями и перепрыгивая через корневища. Остановился только когда услышал характерное лязганье металла. Кто-то недалеко от меня сменил обойму. Пригнулся, осторожно выглянул из-за дерева. В шести метрах от меня третий гитлеровец, перезарядив автомат, с перекошенным от боли лицом сейчас пытался зажать рану в бедре, одновременно нащупывая в сумке бинты. Только он их достал, как я вышел из-за дерева и тихо сказал на немецком языке:

– Автомат в сторону отложи, а то так неудобно делать перевязку.

Немец вздрогнул, отбросил бинт и попытался схватиться за оружие, но уже в следующую секунду шмайсер был выбит у него из рук, а в переносицу уперся ствол. Он попытался отпрянуть, но получив сильный удар по голове, упал на спину, раскинув руки. Забрав автомат, я вытащил из его кобуры пистолет и засунул себе за пояс, после чего быстро подошел к нашим парням, лежавшим где-то в десяти метрах от немца. Судя по всему, он срезал их одной очередью, но почему-то остался на месте, то ли ожидая сигнала, то ли не был уверен, что убил их. Когда он услышал выстрелы, видимо, занервничал и каким-то образом подставился под пулю.

Гриша Мошков неподвижно лежал на земле, уткнувшись лицом в землю. Я насчитал у него на спине три пулевых отверстия.