Смерти вопреки

Кстати, Грошев, где твой Симченко? Пусть документы потерпевших…

В следующую секунду следователя перебил взревевший двигатель мощной машины, которая вынеслась из-за угла на полной скорости и затормозила прямо перед рестораном. Тонко и противно взвизгнули покрышки, когда автомобиль резко затормозил. Передняя дверца распахнулась в тот же миг, как машина остановилась. Из нее выскочил капитан-порученец и подскочил к задней дверце, затем распахнул ее и замер навытяжку. Из темноты салона наружу важно вылез незнакомый милиционерам человек в папахе, с генеральскими звездами на погонах. Оперативник при виде его негромко усмехнулся:

– Никак сынку генеральскому приложили.

Следователь недовольно посмотрел на него:

– Чему радуешься, Грошев? Если это так, то теперь мы пахать будем двадцать четыре часа в сутки, не разгибая спины, пока не найдем этого драчуна.

Спустя два дня мы с Костиком поехали на вокзал, чтобы встретить чету Сафроновых. Павел Терентьевич действительно имел нездоровый вид, несмотря на то, что прошло столько времени с начала его болезни. Приехали к ним домой, где немного посидели за столом, а потом я стал прощаться, так как путешественники настолько устали, что даже этого не скрывали. Зевали во весь рот и терли слипшиеся глаза. Распрощавшись, поехал к себе домой.

Дни летели быстро, несмотря на выматывающие тело тренировки и занятия по специальным дисциплинам. За май и два с половиной летних месяца нас три раза забрасывали в немецкий тыл. Круговерть заданий, тренировок и занятий просто захлестнула. Мне еще никогда не приходилось воевать так долго и с таким напряжением сил и нервов. Даже моя натренированная годами войны (множеством перенесенных нагрузок, немыслимых для обыденной мирной жизни) психика была на пределе. За это время погибли Ваня Дубинин и Леня Мартынов, а с ними двое новичков, только пришедших к нам в группу. Были легко ранены Мирошниченко и я, но нам даже не дали нормально долечиться. Всем нам нужна была серьезная передышка. Камышев это прекрасно сознавал и пытался исправить положение, но ему каждый раз отвечали:

– Люди на фронте каждый день гибнут тысячами, а вы что, отдыхать собрались? Когда вся страна в едином порыве…

Единственным плюсом от этого непрерывного круговорота были отправляемые Камышевым на нас наградные листы, которые подписывались высоким начальством без промедления. Так к моим медалям прибавился орден Красной Звезды.

Последнее задание было очень тяжелым. Почти сутки пришлось уходить от погони, а затем два дня, без еды и воды, отсиживаться на болоте. Именно там, в зеленой жиже, мы похоронили еще одного новичка, получившего тяжелое ранение, а при переходе линии фронта был тяжело ранен сам Камышев.