4
0– Сегодня старшина Звягинцев был официально зачислен в наш отряд! Но это еще не все! Ему присвоено воинское звание сержант государственной безопасности! Приказ подписан! Держи! – И он подал мне петлички с двумя квадратиками. – И это еще не все! Владимир Васильевич, давай!
Стоявший за его спиной лейтенант встал рядом. В руке он держал синюю коробочку. Открыв ее, достал медаль «За отвагу».
– Сержант государственной безопасности Звягинцев, выйти из строя!
– Товарищ сержант государственной безопасности, вы награждаетесь медалью «За отвагу» за героизм, проявленный в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками! – торжественно объявил он.
– Служу трудовому народу!
После вручения мне сначала торжественно пожало руки мое непосредственное начальство, после чего последовала команда:
– Вольно! Разойтись!
Затем меня обступили ребята, посыпались шутки и радостные возгласы. В ответ я тоже пошутил:
– Когда меня отправляли в тыл к фрицам, то дали звание старшины, а теперь понизили до сержанта.
В ответ раздался взрыв смеха.
– Все! Отдыхайте, товарищи! – раздался нестрогий голос командира. – Сашко!
Когда командир вытянулся перед ним, строго сказал:
– Чтобы отбой был минута в минуту! Не как в прошлый раз! Вы меня поняли, товарищ младший лейтенант?
– Так точно, товарищ капитан!
Камышев и Мирошниченко стали надевать шинели, но в какой-то момент командир вдруг повернулся в мою сторону и спросил:
– Кстати, Звягинцев, а почему вы не носите свою вторую медаль «За отвагу»?
Смех разом оборвался. Снова взгляды скрестились на мне. Повисло неловкое молчание. Неожиданно для ребят только что пришедший новичок обошел их не только в рукопашке и ножевом бою, но и по наградам, так как, кроме меня, только у трех членов нашей группы было по медали.
Все они были хорошими, открытыми ребятами, которые последнюю рубашку с себя снимут и отдадут, если потребуется, но в них не было той яркой индивидуальности, которой обладал Сашка Воровский или Костик. В них, одна на всех, жила твердая убежденность в совершенстве и справедливости устройства первого в мире социалистического государства. Все определено мудрым руководством, а значит, так и должно быть: одни – враги народа, другие – пламенные революционеры. Они были горды уже одним тем, что несут службу в НКВД, который является карающим мечом уже не партии, а именно товарища Сталина. Он был для них всем: отцом, матерью, вождем, руководителем. Он за них думает и решает, как им жить. И это считалось нормальным. При этом никто из них не думал о карьере, о личных выгодах, они были преданы общему делу, интересы партии были для них единственными.
