Сломанные крылья

Он про одну мастерскую сказал, а я не спросил, где она.

– А он вообще в магазине работает?

– Честно говоря, не знаю. Н-да… – протянул Сергей и вспомнил, сколько усилий потратила Вера Михайловна, чтобы они написали слово «супермаркет». – Но думаю, что в магазине.

– Попробуй утром прийти. Здесь все машины будут.

– Попробую. Спасибо.

Парень ушел, а Сергей остался у пустеющей автостоянки. Но это же не может быть так нагло и просто. Вот он, дом Ольги, вот – Никиты. Народу полно. Никто на подобное не решится. Разве что больной, но он бы труп оставил. Его бы уже нашли. Когда же Вера Михайловна напишет фразу до конца? А еще лучше, заговорила бы она. К ней теперь ходит Мария, но какая из нее учительница. Сама ходит и говорит, как привидение.

Григорий Волков, отец Нади, прошедший все современные университеты – налетчик, киллер, бизнесмен, всеми уважаемый олигарх, – пытался, тщательно пережевывая свой полезный завтрак, понять чушь, которую несет Стелла. Надя хочет бросить Марка, сына его партнера, с которым он уже все подготовил для слияния бизнеса? Она влюбилась в сына почтовой работницы и хочет выйти за него замуж? Она из-за этого болеет?

– Стелла, – терпеливо сказал Григорий, – я что, оставляю тебе мало денег? Ты не можешь пригласить хорошего врача? Только от болезни можно так коверкать свою жизнь и мои планы. Почему ты ничего не делаешь, Стелла?

– Потому что, Гриша, – раздраженно ответила Стелла, – Надя – взрослый человек. Она имеет право влюбиться в фонарный столб, невзирая на твои планы. Но в данном случае это не фонарный столб. Это очень красивый, умный и добрый парень.

– Пусть она с ним переспит, – терпеливо сказал Гриша. – Пусть создаст коллектив красивых и добрых парней, которые будут плясать под ее балконом. Но что за бред ты несешь! Какой, к черту, замуж!

– У нас возникла вполне человеческая проблема. Ты не можешь ее понять? Я сделала и сказала все, что могла. Давай ты! Ты же такой умный, прямо дипломат!

– Да, – не очень уверенно заявил Гриша. – Я скажу: ни в коем случае. Или я закрываю твой счет. И все. Она выздоровеет.

– Или прыгнет с крыши, или выцарапает тебе глаза. Или откажется есть и умрет с голоду. Как можно до такой степени не знать собственную дочь? Сказать Наде: «Ни в коем случае» – все равно что поднести спичку к бочке с бензином.

– Ладно, сейчас сама увидишь, как нужно разговаривать с детьми, – вальяжно сказал Григорий, вытер губы салфеткой и отправился в комнату дочери.

Надя узнала шаги отца, пока он поднимался по лестнице своей неровной, косолапой походкой. Он остановился у ее кровати, и она прямо посмотрела ему в глаза:

– Ты о чем-то хотел спросить?

– Мама сказала, что ты не хочешь выходить за Марка, что ты влюбилась в сына почтальонши.

– Я подумал, что мама сошла с ума.