3
0— Не-не-не, это мы уже сами сделали, а какую сумму вы готовы нам предложить?
— Мы готовы рассмотреть все ваши варианты, — повторяла я заученные за Сержем фразы.
— Виктор получил не только физическую травму, тут ещё и моральный ущерб, — умело нагоняла она цену.
— Как вас зовут? — поинтересовалась я.
— Ирина, — ответила девушка.
— А меня, Ярослава, — в свою очередь представилась я. — Послушайте, Ирина, моему супруга важно утрясти этот инцидент до рассмотрения его в суде, именно поэтому я к вам пришла и предлагаю компенсацию. Назовите сумму, которая сможет покрыть все ваши неудобства, если она будет приемлемой для нас, то вы сразу всё получите, после отзыва заявления.
Из комнаты донеслось нетерпеливое кряхтение и призывный крик.
— У вас есть ребёнок? — сделала я удивлённый вид.
— Ошибка молодости моего мужа, — отмахнулась Ира. — А какая сумма для вас приемлема?
В комнате послышалась возня, и ребёнок закричал громче.
— Не хотите пойти успокоить малыша? — вопросительно подняла я брови.
— Ладно, сейчас, — Ирина выбросила в форточку непогашенный окурок и слезла с подоконника. — Ну чего ты разоралась? — послышался её недовольный голос, а я, не спрашивая разрешения, направилась за ней.
В комнате на детской кроватке лежала Соня и жалобно пищала, а Ира запихивала ей в рот чупа-чупс.
— Что вы делаете? Разве можно это таким маленьким? — не выдержала я, подбежала ближе и оттолкнула её от ребёнка вместе с яркой карамелькой.
— Она по-другому не успокаивается, только этим и спасаемся, — со злостью в голосе произнесла Ирина.
— Но так же нельзя, она совсем ещё малышка, может она чего-то хочет, ей неудобно, описалась?
Я не должна была говорить про то, что знаю Соню, важно было увидеть и зафиксировать отношение Иры к ребёнку.
— Она не обычный ребёнок, с ней вообще ничего не понятно, Витька притащил её и сбросил на меня, а я сама беременная, куда мне инвалид? Она даже не шевелится почти, орёт как резаная, ничего не ест и ходит под себя.
— Так зачем тогда вы её приняли в семью? — я пыталась говорить спокойно, но внутри у меня бушевала буря негодования.
Это сейчас я не дала заткнуть рот ребёнку леденцом, а сколько таких конфеток уже было скормлено ей в период проживания в этом доме.
— А как было не взять? Он отец, его вызвали и всучили, мамашка небось устала от «такой» и сбросила в детдом, а нам теперь расхлёбывай. Надоело.
Я ласково погладила Соню по щёчке, на которой было покраснение и мелкие прыщики. Девочка на секунду замолчала, посмотрела на меня удивлённо, а потом продолжила плакать.
— Покормите её, может она голодная, или воды дайте, а то леденцы в рот пихаете, а ей возможно пить хочется, — по-человечески попросила я Ирину, но та отреагировала резким вскриком.
