Слава против измены (СИ)

Сдадим этот тест, я уверен, что результаты будут хорошими, — попытался он меня успокоить.

— Нет, не хорошо, совсем не хорошо. Я тебя совсем не знаю. Я не смогу с этим жить.

В голове было пусто, сердце билось в ушах одной единственной мыслью — почему он это скрывал и что ещё он не договаривает.

— Слав, не драматизируй, ты жила уже с этим два года, и заметь, тебя это нисколько не напрягало. Успокойся. Ты хочешь пить?

Он заметил, что я держусь рукой за горло и уже готов был пойти за водой, но я его не пустила.

— Я хочу знать всё. Так же, как и ты обо мне. Хочу знать точно, где ты родился, каким было твоё детство, что происходило дальше, до самой нашей встречи. Все подробности, то, что ты считаешь неважным и ненужным для меня, я хочу это знать. Сейчас.

Не смотря на то, что мой голос дрожал, в нём было достаточно силы, чтобы Серж понял, что я не шучу.

— Давай присядем, — примиряюще предложил он, указывая рукой на диван. — И всё же я принесу воды.

Я села. Настрой был серьёзным. Я понимала, что он сейчас снова может начать сочинять, как с родителями, но надеялась, что он этого не сделает. Проверять было негде. Он приехал в наш город не так давно, и с момента своего появления заработал здесь безупречную репутацию. Его знали во всех кругах. И когда я собиралась за него замуж, говорили о нём только хорошее.

— Держи, — он вернулся с кухни и дал мне в руки стакан с прохладной водой. — Я не помню себя совсем маленьким, и спросить о моём детстве мне не у кого, — начал он, и я затаила дыхание.

В его стакане была совсем не вода, но видимо этим он решил себе помочь снять напряжение, а может быть и страх. Не скрывают прошлое просто так.

— Где ты родился? — решила я задать отправную точку нашего совместного путешествия в его прошлое.

— В документах значится Киров, но помню точно, что сменил несколько детских домов. Я был непростым ребёнком. Дрался, до крови, жестоко, — он сделал большой глоток и откинулся на спинку дивана, привлекая меня к себе и обнимая свободной рукой за плечи.

— Ты защищался? — я читала в сети про воспитанников детских домов, про обстановку внутри этих учреждений, про то, какими оттуда выходят.

— Может быть сначала. Недолго. Потом уже я бил на опережение. Там либо так, либо ты лох. Последним я быть не хотел, поэтому действовал быстро, и не раздумывая.

— А воспитатели? Они что, совсем не следили за порядком?

— Слав, там другие порядки, совсем другие, там не так как у вас, под бочком у родителей. Там каждый сам за себя. Не расслабишься ни днём, ни ночью, если не хочешь, чтобы тебя опустили. Там было трудно, но я приспособился, — он горько усмехнулся. — Одна отдушина была, тётя Зина, нянечка наша. Не знаю, за что она меня так любила, но всегда жалела.