1
0На моё счастье, тогда никто ничего не понял, но по каким-то причинам Верховная не смогла отнять у меня моё сознание.
Странный шорох заставил отвлечься от тяжёлых воспоминаний. Резко обернувшись, я уставилась на невесть откуда взявшуюся Маруку. Жрица хищно скалилась, черты её лица резко заострились.
– Думала, я тебе это так спущу, ничтожество?! – прошипела она гадюкой. – Чтобы не говорила Верховная, а ты всего лишь несуществующая тень. Твой удел – преклоняться передо мной.
Я ощутила, как невольно приподнимаются уголки моего рта. Просто не могла сдержать улыбку.
– Да как ты смеешь? – взвизгнула она уязвлено.
Размахнувшись, жрица попыталась залепить мне пощёчину, да я увернулась.
Услышав злобные визги, из дальней комнаты вышли две пожилые послушницы. Женщин я знала, но имена припоминала с трудом, слишком редко мы встречались в коридорах храма.
– На колени передо мной, – прошипела Марука.
Но в ответ я лишь приподняла бровь. Ещё чего!
Замахнувшись, она попыталась ударить снова, но я отскочила. Она кинулась за мной, намеренно, тесня к лестнице, ведущей вниз к смертоносному белому камню.
– Будет сейчас алтарю новая жертва, – её голос всё меньше походил на человеческий. – Никто не удивится, если ты сгинешь, как и многие до тебя.
Она, будто одержимая, бросалась на меня, пытаясь ухватить за волосы. Резко увернувшись, я со всей силы толкнула её в спину. Уцепившись за перила, Марука буквально зависла над первой ступенью. Но избежать падения ей не удалось.
Чужая рука, сжавшись в кулак, ударила по её пальцам.
Резко разжав ладонь, жрица покатилась по ступенькам вниз, меня же мягко оттеснили назад.
Предо мной стеной стояли послушницы.
Крики Маруки смолки.
Несмело перегнувшись через перила, увидела, как она поднялась на четвереньки. Озираясь по сторонам, женщина неуклюже поспешила подальше от алтаря, да только поздно.
Для неё уже всё было поздно.
Из-под белого камня, словно змеи, к ней потянулись чёрные тени. Обвив за тощие щиколотки, они потащили жрицу к алтарю.
Марука истерично завизжала и взмолилась о помощи.
Она голосила так, что эхо сотрясало стены.
Столько страха, животного ужаса, агонии.
Только никто из нас не сдвинулся с места. Мы, словно зачарованные, наблюдали, как её тело резко подкинуло и приложило о камень. Она всё ещё дышала, когда тьма вырвала из её груди грязную серую, почти чёрную душу.
Новая тень, взметнувшись, продолжала безмолвно орать, но её уже никто никогда не услышит.
Не услышит и не спасёт.
Усмехнувшись, я поняла, что совершенно не испытываю жалости. Да мне рыбину убивать в разы сложнее, чем эту падаль в человеческой шкуре.
С верхних ярусов послышался шум шагов. Подхватив меня и мою метлу, послушницы поспешили к хранилищу.
