4
0Многое проделывали казаки такого, отчего у гостей дух захватывало, и даже видавшие всякое зрители заходились в восторженных криках.
Но более всего поразила гостей стрельба из лука. Несколько казаков, в том числе и Гаврюха, попадали в цель с несущейся во весь опор лошади.
Иван повернулся к Шаньшину:
— А ты, Никита Матвеич, умеешь из лука стрелять?
Шаньшин весело зыркнул на него глазами, вскочил на коня и дал ему шенкеля. Выхватив из рук Гаврилы лук и разогнав лошадь, на скаку выпустил раз за разом несколько стрел в стоящие рядком соломенные чучела. В каждое чучело вонзилось со свистом по стреле, и непременно в грудь.
— Здорово! — прошептал Алексей и посмотрел на Ивана:
— Я тоже хочу попробовать…
— Очумел! — прошептал тот в ответ. — Ты ж ногами до земли на их лошаденках достанешь! — И не выдержал, съязвил:
— Коломенская верста!
— А это не твое дело, достану или не достану, — обиделся на приятеля Алексей и посмотрел на подскакавшего к ним довольного атамана. У того даже усы были в пыли, а что тогда говорить о новом чекмене и шароварах? Но лицо Шаньшина сияло, как самовар, а гордость так и распирала воротник бешмета.
— Ну что, гости дорогие, каковы мои молодцы? Удальцы, да и только! — Никита Матвеевич с гордостью обвел взглядом казаков, которые спешно приводили себя в порядок, готовясь занять место теперь уже в колонне. Напоследок атаман должен был произнести несколько благодарственных слов, отметить лучших, а после под крики «ура!» конная колонна пройдется парадом по плацу на радость зрителям.
— Знаем, знаем, — атаман вроде как не удивился и одобрительно хлопнул его по плечу, — самые казачьи места.
Дон — батюшка, а Кубань — матушка! Эй, Гаврила, — окликнул он сына, — снаряди-ка Алексея Дмитрича…
Быстро нашли подходящего коня и тут же переодели Алексея в казачий чекмень и шаровары, на голову нахлобучили папаху.
Иван окинул его скептическим взглядом:
— Нет, такой дылда не для казачьего строя. Тебя ж за версту заметно!
Шаньшин был другого мнения.
— Славный из тебя казачок получился, Алексей Дмитрич! Ишь, как ладно в седле держишься, словно с пеленок тебя к нему привязывали.
— Так я еще ходить не умел, — засмеялся Алексей, — а дед меня уже наперед себя на седло усаживал. Он думал, что я у него завод приму, не получилось, как видите.
— Жаль, жаль, — глубокомысленно произнес атаман и еще раз окинул Алексея испытующим взглядом:
— Что будешь показывать: хворост рубить или джигитовку?
— А все, что казаки твои показывали! — Алексей лихо свистнул, дал лошади шенкеля, отчего она заплясала на месте, и сделал полный оборот вокруг себя.
