4
0— Вечером после джигитовки батя наверняка баню устроит. Да и после пожара они, точно черти, грязные завалятся.
Алексей и Иван быстро переглянулись. И Вавилов, как ни в чем не бывало, произнес:
— Баня и нам в самый раз сгодится — городские кости распарить, чтоб легче по вашим горам бегалось.
Под веселую беседу дружно уговорили еще не меньше двух десятков рыбин. Сашка хвастался, что уже к вечеру угостит всех малосолом. Под шумок он, оказывается, успел часть хариусов присолить и уложить в ведро, обернув каждого листьями того же дудника.
— Ведро можно зараз вдвоем слупить, — хвастался он, приканчивая материнские пироги. Затем установил пустую бутылку из-под молока на плоский камень и с веселым вызовом оглядел гостей. — Хотите горлышко нагайкой отхвачу?
— Сашка, — подал голос брат, — мамка за бутылку заругается, а батя, если узнает, еще и батогов даст.
— Не узнает, — лихо ответил казачок и, отступив на несколько шагов, размахнулся нагайкой. Горлышко он снес чисто» точно бритвой прошелся, но и в руках у него осталось лишь кнутовище с обрезком плети.
Сашка покраснел, а Шурка со злорадством произнес:
— Что я говорил, опять нагайку извел? Батя всяко теперь уши оборвет!
Сашка свистнул и забросил кнутовище в кусты, потом окинул брата презрительным взглядом:
— Че пялишься? Скажу — потерял, батя за то только подзатыльник отвесит, а Степана попрошу, он мне новую сплетет!
Алексей подошел к бутылке, осмотрел горлышко, потом повернулся к Сашке.
— Ловко управился! Долго учился?
— Он столько посуды всякой перебил, — мстительно сообщил Шурка и, отскочив в сторону подальше от кулаков брата, закончил:
— А батя ему сколько батогов отвесил по…
Далекий грохот грома слился с последними словами парнишки. Они подняли головы вверх. Над горами заходила огромная туча. По кронам деревьев пронесся верховой ветер, заламывая ветки кедров и мохнатые лапы пихт.
— Быстрее! Быстрее! — заторопил их Сашка, с опаской поглядывая на небо, а Шурка бросился упаковывать вещи. Не забыли про тайменя и ведро с соленым хариусом.
В тайге тем временем потемнело. Не оставалось сомнений, что надвигается страшный грозовой ливень. Молнии беспорядочно крестили небо, удары грома сотрясали гольцы, когда рыбаки галопом, наперегонки с лошадью, выскочили на дорогу, ведущую к станице. Уже завиднелись колокольня станичной церкви и первые избы, когда холодным водопадом на них обрушился дождь.
Но близнецы принялись вдруг прыгать по лужам и громко кричать:
— Дождь, дождь, пуще, дам тебе гущи!
Сашка оглянулся на гостей и, радостно сверкая глазами из-под гривы мокрых волос, пояснил свой восторг:
— Теперь вода обязательно в логу огонь погасит.
