4
0А Голдовскому пришлось изрядно за ним поохотиться, потому что Усвятова уже подозревали в измене, да еще эта история с похищенными книгами, которые оказались затем у Чурбанова. Так что Усвятов дважды финажки сорвал: и с Чурбанова, и с Корнуэлла… Гибель раскольниц, бесспорно, тоже на его совести… Словом, собаке собачья смерть… Правда, тех, кто казнил его, уже нет в живых. Полегли, спасая скит и «Одигитрию».
— Выходит, Ольховскому полный облом с этим делом? — спросил Алексей.
— Ну, как сказать? — Иван внимательно посмотрел на него. — Если по закону, то мы немедленно должны арестовать старца и Евпраксию. Сопротивление властям, хранение еретических книг, соучастие в убийстве Усвятова, да и покушение на жизнь двух полицейских чинов — это тебе не комар чихнул. А если добавить еще побег из-под стражи да прочие грешки по ведомству Константина, то наскребла себе девка грехов на вечную каторгу да свинцовые рудники.
— Если по закону, — перебил Алексей Ивана. — А если по совести?
— Дело в том, Алеша, — сказал Иван устало, — мы даже в отпуске прежде всего слуги закона, и совесть здесь ни при чем. Если всегда по совести поступать, порядка в государстве не будет.
— А по справедливости? — упорствовал Алексей. — Закон должен быть синонимом справедливости.
— Ты мне всякой чепухой мозги не забивай! — рассердился Иван. — Если по справедливости, то я должен сейчас сидеть на берегу реки, плевать в небо и ждать, когда таймень клюнет. Я что, не заслужил этот отпуск? И ты его заслужил, а вместо того, чтобы новых сил набираться, сидишь сейчас с разодранным боком и радуешься, что жив остался. Если так рассуждать, то мы и Корнуэлла должны отпустить. Он ведь тоже пострадал, и индусы его косоротые полегли здесь не за понюшку табаку. И ратники…
— Ратники за святое дело полегли, — неожиданно вмешался в разговор Сашка. — Им дорога в рай уготована.
Иван уставился на него.
— Ну вот, еще один батюшка объявился проповедь мне читать! А ну-ка, марш отсюда! — прикрикнул он на близнецов. — Нам с Алексеем Дмитричем серьезные вопросы обсудить надо.
На этот раз близнецы послушались его беспрекословно.
Но не успел Иван рта раскрыть, как они сорвались с места с громкими воплями:
Несколько всадников, спускавшиеся по склону вниз к скиту, были едва видны в темноте, но близнецы заметили их первыми и первыми же бросились навстречу.
Это и вправду были Евпраксия и Константин в компании трех дюжих полтавчан. Всадники вымокли насквозь, но лица их были довольны, а у Евпраксии и Константина — откровенно счастливы. Они спешились у крыльца.
— Как? Догнали Ахмата? — спросил нетерпеливо Алексей, хотя уже заметил притороченный к седлу Константина небольшой брезентовый тючок.
