4
0Та, услышав свое имя, радостно зафырчала и произнесла с натугой, но более чисто, чем в первый раз:
Она подала руку Ивану, и он, все еще не придя в себя от потрясения, пробормотал:
— Вот и познакомились, — радостно захихикала Шурка.
А Глаша вдруг сорвалась с места. Через пару мгновений она вновь появилась на поляне с венком из желтых купальниц в руках и, радостно скалясь, водрузила его на голову Ивана.
И это, как ни странно, окончательно привело его в чувство. Он сел и требовательно посмотрел на близнецов.
— Это что же получается, братцы? Оказывается, все это время вы водили нас с Алексеем Дмитричем за нос? Я ведь хорошо помню те следы в огороде. На подошве просматривался заметный шрам. А потом эти веночки? Значит, вы все знали и потешались за нашими спинами?
— Зачем потешались? — Сашка виновато шмыгнул носом и почесал грязной рукой в затылке. — Глашка без нас пропадет, мы ее подкармливаем, а она, правда, шуткует иногда. Она же малая совсем. Озорует!
— Хороша озорница! — Иван сердито прищурился. — Моя рубаха и сапоги тоже из области шуток?
— Ну да! — Близнецы переглянулись. А Шурка поспешила заступиться за свою лохматую подружку. — Посуду она хотела помыть и нечаянно утопила, а вот рубашка… — Девочка замялась…
— Что рубашка? Надеюсь, она не взяла поносить ее на время? — справился сурово Иван.
— Взяла, — вздохнула девочка, — я хотела отобрать, только… — Она виновато посмотрела на него. — Не ругайте ее, Иван Лександрыч, она ж не со зла…
— Не со зла, — проворчал Иван и вгляделся в свою спасительницу. То, что он принял за жилетку, очень смахивало на утерянную рубаху, только неимоверно грязную, без рукавов и располосованную на спине. — Да-а! — протянул он и озадаченно покачал головой. — Как только она ее на себя натянула?
— Ей пуговки понравились, — пояснила Шурка. — Она ведь, как та сорока, блестяшки всякие любит. Мы ей стеклярус подарили, так она его с шеи не снимает.
Иван посмотрел на Глашу, но никакого стекляруса не заметил. Девица была слишком волосатой, и бедные бусы затерялись в дебрях ее мощной шеи и груди. Он отвел от нее взгляд, потому что до сих пор испытывал внутреннюю дрожь при воспоминании о том, каким образом был освобожден из плена.
Чтобы как-то замаскировать оторопь, Иван огляделся по сторонам. Глаша доставила его в густые заросли пихтача, где близнецы из камней и хвороста соорудили нечто наподобие блиндажа, прикрыли его дерном и закидали валежником.
Только бывалый следопыт мог обнаружить это хитроумное убежище. Иван себя к таковым не причислял, но весьма сомневался, что это затруднит ратников, если они бросятся преследовать его. Но все ж какая-никакая передышка у них была.
