4
0— Второй проводник сбежал два дня назад, как только узнал, что экспедиция движется к Шихану. Он из местных и хорошо знает, чем для него обернется встреча с ратниками веры.
Думаю, Корнуэлла насторожило, что я не испугался, как этот малый, и остался. Меня скрутили сегодня под утро, когда я спал, иначе я бы им не дался. Привели в палатку Корнуэлла и сразу же стали хлестать нагайками. Я спросонья ничего не пойму, потом Ахмат стал орать: «Где снаряды? Куда подевал?» Тогда я смекнул, что кто-то их крепко надул. Сбил с ног одного из охранников и деру. Выскочил из палатки, а там только что коня для Корнуэлла подвели. Ну, я опять кому-то в зубы — р-раз! Вырвал повод, вскочил на коня и в тайгу. Но этот мерзавец Ахмат успел-таки выстрелить вслед…
— Как мне тебя называть? — спросил Алексей.
— Меня? — усмехнулся Глухарь. — Как угодно, но только не так, как вы с Иваном называли. Хочешь, откликнусь на Константина? Я ведь впервые на службу заступил именно в день святого Константина.
— Знаменательная дата, — улыбнулся Алексей. — Что ж, буду называть тебя Константином. Но сегодня день тоже замечательный. Тебе не кажется, что кто-то словно нарочно свел нас в тайге? — И приказал:
— Снимай свой зипун.
Будем смотреть, что с тобой.
Алексей помог Константину раздеться и осмотрел рану.
Пуля действительно попала в лопатку и ушла чуть в сторону.
Она даже прощупывалась под кожей.
— Что будем делать? — спросил Алексей. — Придется тебе потерпеть, пока я буду извлекать пулю. Надо только прокалить нож на костре. А тебя я привяжу к дереву, чтобы не дергался и не хватал меня за руки.
Константин молча кивнул головой. Он и вправду оказался очень сдержанным человеком. Ни разу не застонал, не выругался, лишь глухо замычал сквозь стиснутые зубы, когда Алексею пришлось рассечь трофейным тесаком кожу и немного поковыряться в ране, потому что пуля была скользкой от крови и никак не удавалось поддеть ее кончиком ножа и ухватить пальцами.
Наконец Алексей извлек пулю и положил ее в ладонь своего неожиданного товарища.
— Возьми на память. Повесишь на цепочку и носи, как оберег. Говорят, помогает.
Константин улыбнулся. Он был бледен, а, на лбу у него щедро выступили капельки пота.
— Золотые слова, Алеша, если б только раньше это узнать!
Меня ведь уже раз пять, если не больше, смерть пыталась догнать, да только я шустрее оказался. Но эту пулю не выброшу.
Говоришь, оберег из нее получится? Что ж, попробую уберечься, а то ведь бегаешь, бегаешь от старушки с косой, а она возьмет да и поставит тебе в один распрекрасный момент подножку…
Так же, как и в случае с Евпраксией, Алексей нарвал оленьего мха и приложил его к ране, потом сделал тугую повязку.
Для этого он разорвал на полосы нижнюю рубаху Константина.
