Шут и слово короля

Он сначала настежь открыл раму окна, впустив в комнату холодный воздух, терпко пахнущий морем, сел к столу, отодвинул в сторону доску с фигурами, и сломал печать.

Письмо было большим, на нескольких листах, написанным ровным разборчивым почерком, причем явно — женщиной.

Он заглянул в конец письма.

Эта фраза была более чем странной. Выражать преданность бывшему шуту наряду с преданностью королю?

Вообще говоря, леди Мона в замке называла его только шутом, и никак иначе.

Леди Калани. Вздыбленный конь. Письмо, запечатанное семейной печатью — отнюдь не секретное послание…

У Эдина засосало под ложечкой.

Предчувствием? Граф не может писать? Или … что?..

Что же там, в Лире, произошло?

В этом месте Эдин не удержался от злой усмешки.

Пестрый платочек. Вероятно, что-то сродни той тряпочке, которую носил на рукаве геройский командир шутов барон Лажан.

«Ну так съешь теперь с супом этот платочек, король, редкий идиот, недоразумение на кандрийском троне», — подумал Эдин, невольно задышав чаще.

И это потомок короля Сая Крансарта…

А леди Калани, похоже, решила уморить Эдина подробностями, слишком старательно выполняя приказ Графа.

Почему бы сначала не изложить суть, а потом можно и подробности?

Он вернулся к письму.

Несколько минут Эдин бездумно рассматривал подпись леди Калани, потом начал читать сначала, на этот раз подолгу не сводя глаз с некоторых строк.

Для шутки это чересчур. Это…

Столько дней прошло. Все уже узнали. Все!

И маркграф — наверняка! Знал и молчал.

Даже дышать стало тяжело.

Он опять вернулся к началу и очень медленно перечитал в третий раз, прекрасно осознавая тщетность этого действия: ничего нового там не появится, а старое никуда не денется.

Но чтение, оно… как бы отвлекало. Еще чуть-чуть…

Это про него. Это он — Сай Эдин. Сай Крансарт. Праправнук великого Сая Крансарта, того самого, все деяния и блестящие победы которого Эдин знал наизусть.

Эдина нет. Нет мальчишки из цирка. Эдин думал, что есть, а на самом деле нет. Есть принц Сай Эдин.

Ну какой он принц?..

Так не бывает. Или… бывает?

Эдин уронил голову на руки.

Он, оказывается, жил не свою жизнь. Он должен был бы быть сыном короля Герейна, братом Эрдада. Старшим братом. Это его, а не Эрдада, считали бы первым наследником трона Кандрии.

И он не научился бы ненавидеть короля, а к Эрдаду не относился бы с насмешливым, отстраненным презрением — он знал бы их с другой стороны, и, может быть, любил бы…

Любил бы — их? Как сын и брат? Даже сознавая их недостатки, или вовсе не замечая никаких недостатков? Он ведь сам не идеален, отнюдь.

Королева Кандина. Бабушка?

Маленькая седая королева, которая развлекается тем, что печет пироги в замковой кухне, а ее тихий голос звучит более веско, чем громкий — короля…

Он похож на нее и унаследовал ее способности.