Шут и слово короля

Она запустила пальцы в его волосы.

— Знаешь, я не боюсь.

— И не волнуюсь даже, все в порядке. Подумаешь, коронация!

Эдин даже улыбнулся. Она думала о своей завтрашней бутафорской коронации! Сидя в ночной сорочке в ожидании жениха.

— Я из рода Канов, понимаешь? — серьезно продолжала Аллиель, — одну мою прабабку публично казнили вместе с мужем, и лишь потому, что она отказалась попросить прощения у короля! Это было … еще во времена Сая Крансарта!

— Сай казнил женщину? — Эдин поднял голову.

— Ну да. Это был заговор, ею же и задуманный. Король обещал помиловать ее, если она попросит прощения и согласится на его условия.

Она отказалась. А еще одну мою прабабку враги повесили за руки на стене ее замка. А еще… О, сколько всего было! А мне предстоит всего лишь шутовская церемония, на которой меня даже не казнят!

Эдин смотрел на нее. Нет, это было не смешно. Взгляд Аллиель стал спокойным и даже твердым, и вообще, она теперь казалась на несколько лет старше. Недавняя девочка, что боялась, плакала, колебалась и была безвольной игрушкой в чужих руках, куда-то подевалась.

— Это все хорошо, — сказал Эдин, — но прибереги свое мужество для другого.

Не будет никакой церемонии. Мы сегодня же покинем Лир. Развлекать короля и дальше я не намерен, особенно с твоей помощью. И меч ему не отдам. Обойдется тем, что есть.

— Бежать? Сейчас? — Аллиель была потрясена, — но как мы сможем? И как же они… без шута?

— Ничего, переживут, — усмехнулся Эдин. — Какие же вы, женщины из рода Канов! Долг превыше всего, да?

Он сунулся под кровать и достал сверток. В нем была одежда на мальчика: камзол и штаны, сапоги, легкий плащ, все это Рай раздобыл для Аллиель.

Скакать верхом несколько часов все же лучше в мужской одежде.

— Надеть — это? А наша… брачная ночь?

— Думаешь, мне самому не жаль? — Эдин легонько чмокнул ее в висок, — ничего, еще успеем. Но я рад, что ты меня больше не боишься.

— Перестань! — она вспыхнула.

— Но что мы возьмем с собой?

— Меч. И у меня есть немного денег, на всякий случай. Здесь нас ждут лошади, а в Галлете — корабль. Ну, что же ты? Женщины рода Канов умеют действовать быстро?

— Выйди, — попросила она, — я при тебе не могу одеваться.

Все правильно. Он ведь ей пока не то чтобы и муж.

Эдин переоделся сам в передней комнате, бросив в угол шутовской костюм. Больше он никогда не наденет эти яркие тряпки. Во всяком случае — не здесь…

В дверь стукнули, она приоткрылась и пропустила Рая.

— Готовы? Там стража. Все-таки придется в окно… — он вытащил из-под камзола моток веревки, — хватит, как считаешь? И как там моя кузина?

— Все, как договорились, — ответил Эдин.

Он постоял у приоткрытого окна, прислушиваясь.