0
0Это оружие, достойное принца, даже если оно — поверх шутовского костюма! И Эдин тут же почувствовал, что его шутовской костюм как будто перестает быть таковым…
Старик сам дрожащими руками пристегнул ножны к поясу Эдина, обнял его, потом поцеловал в лоб дочь.
— А теперь ступайте.
Они с Аллиель подошли к королю с королевой и поклонились, как полагается.
Разглядев оружие на поясе шута, король даже слегка позеленел.
— Лорд Кан действительно сошел с ума, так бесчестить один из великих клинков Кандрии? Ему место в королевской оружейной. Но надеть на шута, даже не имеющего права меча?!
Вот как, значит! Этот меч таков, что и король узнал его с первого взгляда.
Кровь бросилась Эдину в лицо, и рука Аллиель в его руке дрогнула.
Стоящая слева от короля королева-мать сказала вкрадчиво:
— Лорд Кан имеет полное право в день свадьбы передать зятю свой семейный меч. Ну а зятя ему вы выбрали сами, ваше величество. Сегодня меч законно принадлежит этому молодому человеку, а завтра он передаст его в оружейную, чтобы когда-нибудь тот, кто станет графом Верденом, получил его из ваших рук. Благословите же молодых.
И король кивнул, что, вероятно, и должно было сойти за благословение.
Дальше, у самых дверей, стоял Кука. Эдин с Аллиель склонились перед старым шутом.
— Просто будьте счастливы! — он махнул рукой, — чего вам еще надо?
И, быстро вынув из кармана стебель с горстью соцветий виолики, вручил Аллиель.
— Виолика еще символ вечной любви! Ты знаешь это, самонадеянный фехтовальщик со сквозняком в голове?
— Ага, я запомню, — сказал Эдин. — Спасибо тебе, дружище Гарт.
И они ступили в сумрачную прохладу Храма. За Эдином шел Рай, за Аллиель — фрейлина, поручительница Аллиель.
Все неуловимо изменилось. Суета отступила. Вдруг неважно стало, шут он или нет, и леди ли она, и наряды на них или рубище. И спокойный взгляд священника перед алтарем, огонь на котором ярко пылал. И тонкие окружья венцов легли на головы, а соломенная корона как-то незаметно перекочевала в руки Рая.
— Эдин и Аллиель, с чистыми ли сердцами пришли вы сюда засвидетельствовать свою брачную клятву? — негромкий голос звучал и вибрировал в каждом уголке Храма.
Здесь нет титулов и званий, они остались за порогом.
Лишь Эдин и Аллиель.
И их ответы, которые эхом отдались под сводами…
Да… Да… Я с чистым сердцем и навечно беру в жены эту женщину… Я с чистым сердцем и навечно перед лицом Всевышнего вверяю себя этому мужчине… В горе и в радости… В здоровье и болезни… Да будет так и не иначе.
И брачные браслеты сомкнулись вокруг запястий. А огонь взвился и рассыпался искрами, когда они не спеша следом за священником обошли вокруг алтаря.
— Мир вам навсегда, Эдин и Аллиель.
Вот и все. Дело сделано.
День за порогом Храма вдруг оказался удивительно ярким.
