0
0Обычно жених просто бросал простыню собравшимся перед спальней гостям, которые потом ненадолго вывешивали ее у ворот дома, или над столом, накрытым для второго свадебного дня, в разных местах немного по-своему. А здесь, в королевском замке, куда повесят, интересно?
Собрались все как одна фрейлины, пажи и прочая знатная молодежь, а также некоторые дамы и даже почтенные вельможи загодя заняли место, чтобы не пропустить пикантный момент. И Аллиель пришла— подруга же. Но зачем сюда притащился барон Лажан, хоть этим утром мог бы поспать подольше? Нет, стоял и вещал что-то Аллиель на ухо, она с унылым видом норовила отвернуться.
Дверь слегка приоткрылась, что вызвало еще более громкий смех и довольный гвалт. В дверь высунулась волосатая рука в закатанном до локтя рукаве рубашки, и бросила солидных размеров полотняный ком.
Дверь захлопнулась, а ком тут же подхватили, растянули и под те же несмолкающие крики и улюлюканье куда-то потащили, с разных сторон в несколько глоток затянули здравицу молодым. Эдин видал подобное и в городах, и в деревнях. Значит, и в королевском замке тоже так.
Вот только красных пятен на простыне многовато оказалось.
Может, именно сейчас Якоб тоже выбросил за дверь простыню? Или скоро выбросит. И маркграф позаботился, чтобы свидетелей было много, хотя их и без маркграфа более чем хватало бы.
Толпа быстро рассосалась, но несколько дам и фрейлин остались, и Аллиель тоже, и несколько молодых лордов — должно быть, друзей жениха. И когда граф Бьяри, нарядный и свежий, но опять какой-то не слишком довольный, вышел и удалился в сопровождении своей свиты, дамы и фрейлины сразу зашли к новобрачной.
— Да ничего страшного, бывает, — Кука толкнул Эдина локтем, — но доктора пригласят, наверное. А ты при виде крови аж в лице переменился, эх, фехтовальщик!
Да не боялся Эдин крови вовсе. Сам чужую не проливал, это верно, оцарапать случалось — иногда, а собственных царапин он и не считал. Но всегда вид крови оставлял его равнодушным, а тут…
Мимо них в комнаты Бьяри проследовал доктор, за ним несли сундучок со снадобьями и инструментами.
— Эй, вы чего тут делаете? — опомнился барон.
Давненько шуты не слыхали своего управителя. Видно, тот терпел-терпел, да терпение кончилось?
— Да на кого ты голос поднимаешь, на короля? — встрепенулся Эдин. — Жалкий баронишка! Место свое изволь помнить!
Так приятно было понаглеть немного, надоел ведь ему барон, слов нет как! А до первого снега еще долго, потом же — ищи ветра в поле…
А может, и раньше, гораздо раньше.
Свадьба барона и Аллиель — через восемь дней.
