Шут и слово короля

Король впервые в жизни почувствовал себя почти старым. А ведь совсем недавно он встречал здесь собственную невесту, на ладье с такими же флагами.

Ильяра взволнованно оглядывалась. Вот королева Асинна, ее кузина, приветливо ей улыбнулась, но подошла сначала к принцессе-матери, как требовал этикет. Вот придворные расступаются, пропуская невысокую седую женщину в черном бархате, худощавую и стройную. Ильяра видела ее на портрете, это Кандина, королева-мать. Это с ней ее учили осторожничать, это она, а вовсе не Астинна, подлинная королева в Лирском замке.

У нее добрый, спокойный и умный взгляд, и она ободряюще улыбнулась Ильяре, но заговорила тоже с ее матерью. А принц стоял рядом, пожирал Ильяру глазами и, видимо, соображал, что сказать.

В это самое время распорядитель церемонии, который заметил растерянность принца, сделал знак Эдину, выход которого, вообще, был позже, и тот, распахнув за плечами свой широченный плащ, буквально слетел к ногам Ильяры, поклонился, крутнувшись на каблуке, и одним взмахом осыпал ее розовыми бутонами, причем самый пышный и специально подготовленный бутон непонятно как оказался приколотым к корсажу ее платья.

Замерев в поклоне, Эдин произнес:

— Добро пожаловать в Кандрию, ваше высочество.

Ничего такого, что не было бы одобрено распорядителем.

Этот неожиданный и простой фокус всегда имел успех, и теперь принцесса Ильяра ахнула от неожиданности, всплеснула руками и радостно рассмеялась. Чопорную толпу из королевских особ и старших придворных это тоже оживило.

— Ах, как мило! — воскликнула мать Ильяры.

— Мой сын горазд на выдумки, дорогая принцесса, — довольно сказал король.

Судя по тому, как Эрдад вытаращил глаза, Эдин готов был поклясться, что тот счастливо избежал объяснений распорядителя насчет церемонии.

— Ах, ваше величество, едва ступив на кандрийскую землю, моя дочь смеется! Я вижу, здесь ей рады, и мое материнское сердце спокойно! — продолжала рассыпаться перед королем принцесса-мать.

Эдин к тому времени уже благополучно исчез за спинами придворных. Его первый выход удался.

Король подал руку принцессе-матери, принц — Ильяре, и королевская семья вперемешку с гостями двинулась к замку.

Под стенами, на широкой зеленой лужайке был накрыт стол, рядом на импровизированном круге выступали циркачи-эквилибристы в одинаковых серебристых одеждах — из цирка Димерезиуса, и его самого Эдин тоже увидел издали. Но выступление остановили, затрубили трубы, король взошел на возвышение и, приняв у гретского посла грамоты, подтверждающие статус Ильяры, во всеуслышание объявил ее невестой наследного принца Эрдада Кора Крансарта.

Эдина мало волновало происходящее.