Шут и слово короля

Чтобы остаться наедине со своими мыслями, еще целая ночь впереди.

Видимо, шут специально выбирал окольный путь, они почти никого не встретили. Лишь один раз на лестницу выбежали две девушки и пышных платьях, вряд ли горничные. Шут хихикнул, присел на корточки и истошно закукарекал — даже у Эдина мурашки по спине пробежали, а девушки, подхватив юбки, с визгом умчались.

— В прошлый раз наш главный, как его там, шутовской управляющий сделал мне выговор, — Гарт подмигнул. — Вот, все жду еще один. Ого, где мы! Я этажом ошибся, что ли?..

Эдин огляделся — они попали в небольшой по размерам зал, весь увешанный портретами.

Лишь один портрет не висел на стене, а стоял на подрамнике.

— Принцесса Ильяра! — с гордостью провозгласил шут, подводя Эдина к этому портрету. — Будущая королева Кандрии, еще одна гретка на кандрийском троне! Это невеста нашего принца Эрдада Кора Крансарта, будущего короля Кандрии. Ее ждут уже завтра. Не правда ли, из гретских принцесс получаются самые прекрасные кандрийские королевы?

Эдин кивнул — не возражать же пьяному, для которого, к тому же, все гретское прекрасно?

— Вот только королева Кандина, — Гарт почесал в затылке, — не только прекрасная, но и умная женщина, да.

Но она тоже на четверть гретка!

Принцесса Ильяра действительно была хорошенькой: темноволосой, как Астинна, с ямочкой на подбородке. Портрет Эрдада висел рядом, на стене. Нарисованный принц казался старше, чем на самом деле, но зато был таким же высокомерным и надутым, ни с кем не перепутаешь. Ему что, в детстве объяснили, что будущий король должен строить рожи своим будущим подданным?

— Гарт, а покажи мне портрет королевы Элвисы, он ведь тут есть?

— Да вон же, — показал шут.

 — А почему именно ее портрет?..

Художник изобразил королеву с двумя маленькими мальчиками, один, совсем маленький, сидел у нее на коленях, другой, постарше, но тоже малыш, стоял рядом, она обнимала его одной рукой.

— Вот принц Эрдад, — Гарт показал на маленького. — А это его брат Сай. С него и начались все несчастья королевы, с его смерти, я хочу сказать. Он упал в реку, нянька, раззява, недосмотрела. Еще и сбежала потом, и правильно сделала — гнев короля был ужасен, но что тут поделаешь? Королева, бедняжка, винила себя. Она ведь больше маленьким занималась, когда тот родился, а старшего поручила нянькам.

Часами стояла на том мосту и смотрела на воду, твердила, что быть не может, ее сын не утонул. Король ее, бывало, на руках уносил с моста. Вон там это было! — шут подтолкнул Эдина к окну.

Окно смотрело в парк, и внизу был мост через неширокую, но быструю речушку.

— Она впадает в Лиру тут неподалеку. Видишь, вода как бурлит, — сказал шут. — А принцу нравилось, сам то и дело тащил нянек на мост. Теперь там новые решетки, их уже после отковали.