Шуры-муры с призраком

Имейте в виду, любезная, меня учили великие, на всю жизнь запомнил их слова: «Главное, не навреди!» Майя Григорьевна? Лично? Ну тогда, конечно. Хорошо.

Григорий Петрович положил трубку на стол.

– Аня, – крикнули из коридора, – ты вещи Кривоносовой сложила?

Медсестра быстро вышла из кабинета.

– Добрый день, ангел мой, – заулыбался профессор. – Как вас зовут?

– Евлампия Романова, – покорно повторила я.

– Редкое имя, но где-то я его уже слышал, – протянул дедок.

– Проще запомнить уменьшительное имя, – подсказала я, – запишите где-нибудь на бумажке – Лампа.

– Всегда так поступаю, – обрадовался старичок, – имена никогда в голове не удерживались. В студенческие годы на меня Пирогов злился, стучал линейкой по голове и твердил: «Оловянный лоб! Изволь имя-отчество педагога зазубрить! Татарин ты, а не будущий доктор! Кабы не успехи в хирургии, гнать тебя надо было взашей». Великий человек!

– Николай Иванович Пирогов? – изумилась я. – Тот самый? Русский хирург?

– Вы его знали? – обрадовался профессор. – Может, и у Ивана Михайловича Сеченова в гостиной сиживали? Глыба! Матерый человечище.

Я поняла, что пора сматываться, и встала.

– Спасибо огромное, рада была с вами познакомиться.

– Куда вы? – всполошился Григорий Петрович. – Думаете, я умом тронулся? Душенька, я отлично помню, что советов вам не давал. У меня лишь на имена памяти нет, в остальном нынешним щелкоперам, ботоксоведам и лазероводителям я фору дам. Только и умеют, что аппараты включать. Как вас зовут, красавица?

– Евлампия, – вздохнула я, думая, как лучше удрать от милого, но впавшего в маразм дедули, – Романова.

– Царская фамилия, – восхитился профессор.

И тут в кабинет влетел парень в хирургической пижаме со словами:

– Анна! Немедленно выпиши рецепт Масляковой.

– Кто позволил прерывать прием? – вознегодовал старичок.

– Я думал, вы один, – забыв извиниться, сказал юноша.

– Как видите, разлюбезный друг, я занимаюсь пациенткой… э… э… напомните ваше имя?

– Евлампия Романова, – исполнила я уже надоевшую арию.

– А теперь, уважаемый коллега, хочется послушать ваше мнение в отношении данного случая, – улыбнулся Григорий Петрович. – Дама не простая, состоит в родстве с правящим монархом, ранее наблюдалась у Пирогова и Сеченова. В отношении такой особы надобен консилиум. Нуте-с!

Я собралась сказать, что мне не сто лет, я не современница великих врачей, родилась в то время, когда от них остались лишь портреты в энциклопедиях, но не успела. Парень подошел ко мне, схватил за щеку и затараторил:

– Имеем бульдожьи брыли, грыжи под глазами, избыток верхних век, опущение бровей, ослабление тургора, рот вдовы и шею черепашки.