7
0Вы были не готовы к вопросу про клинику, где консультировался Обжорин, пришлось выкручиваться на ходу, вот и назвали первую пришедшую на ум фамилию, но пролетели мимо кассы.
– Уважаемая Майя Григорьевна, уж буду вас так называть, – подхватила я, – давайте вернемся в начало года, когда Никита еще не знал свой диагноз. Что предшествовало вашей встрече с ним? Никита Владимирович отправился на курсы фитнес-инструкторов, ему трудно давалась учеба, в особенности анатомия, поди запомни названия костей, да еще по-латыни. Лаура переживала за мужа, сказала Яшиной, что посоветовалась с владелицей клиники, та велела Киту принимать «Быстроум», похвалила БАД, отметила его высокую эффективность. Обжорин стал глотать капсулы, и сообразительности у него прибавилось. Но вскоре у Никиты Владимировича появилось головокружение, дрожь в руках, провалы в памяти… На днях я зашла в аптеку, чтобы купить «Быстроум», и узнала, что этот БАД еще зимой запретили продавать в России. Добавка не очень хорошо действовала на многих людей, она вызывала головокружение, дрожь в руках, провалы в памяти… кое-кому из принимающих капсулы ставили диагноз: болезнь Паркинсона. Лаура, рассказывая Яшиной о вашей доброте и желании помочь, воскликнула: «Майя Григорьевна дала Киту три банки «Быстроум», денег не взяла, велела пить по восемь капсул в день».
– На что вы намекаете? – всхлипнула Майя.
– Вы с помощью огромной дозы биодобавки спровоцировали у Обжорина ухудшение состояния здоровья, наврали ему про неизлечимую болезнь и отправили его убивать Виталия Павловича. Мы проконсультировались со специалистами и знаем, что человек, глотающий три таблетки этого средства, гарантированно наносит вред своему здоровью. А «добрая» Федина прописала Никите восемь штук в день. Ясное дело, Обжорин стал терять равновесие, ему делалось все хуже и хуже.
– Нет! – закричала Федина. – Нет! Он бы точно стал безумным! Я знаю! Я врач! Невропатолог! И не надо представлять Обжорина белым и пушистым! Он торговался, как на восточном базаре! Я предложила ему десять тысяч долларов, но…
Лже-Майя зажала рот рукой.
Роман вскинул брови.
– Бум! Слово не конфета, вылетело, назад в коробку не положишь.
Через два часа тяжелой беседы, прерываемой плачем, лже-Федина призналась, что наняла Никиту для убийства Виталия Павловича. Пообещала покойному мужу денег, пригласила к себе, велела Обжорину ждать на Ремонтной улице. Супруг Лауры долго не соглашался лишить жизни человека, но владелица клиники накидывала сумму. Когда она дошла до ста пятидесяти тысяч, Никита сдался. Желание обеспечить любимую Лауру победило моральные принципы Обжорина, заставило его забыть заповедь «не убий».
