Шуры-муры с призраком

Диагноз установить не просто, требуются сложные исследования, и очень часто врачи путают болезнь Крейтцфельдта-Якоба с болезнью Альцгеймера, они действительно похожи. Майя Григорьевна никак не могла взяться за такого больного. У нее нет необходимого диагностического оборудования.

– Похоже, Федина обошлась без него, – пробормотала я, – она не только прописывала Никите какие-то медикаменты, но и работала с ним как психотерапевт.

Олеся стала вертеть в руках пакетик сахара.

– Федина врунья, она всем говорит, что получила второе высшее на психфаке МГУ, имеет диплом. Документ у нее в кабинете висит на стене, аккуратно в рамочку окантован. Для нас важно образование тех, кто работает в клиниках, мы всегда тщательно проверяем и врачей, и средний медперсонал. В медицинском институте она училась, а психологию не осваивала, диплом, выставленный напоказ, фальшивый.

– Как только Федина не побоялась вывесить подделку? – удивилась я.

Олеся пожала плечами.

– Бумага качественная, выглядит солидно, большинство людей верит «рекламным материалам» в кабинетах врачей. И проверить подлинность диплома непросто, не у всякого получится это сделать. Но даже будь Майя настоящим психотерапевтом, она Никите помочь не могла. Если с Обжориным случилась такая беда, душевные разговоры его не могли вылечить.

– Людям становится легче, когда кто-то с ними беседует, – вздохнула я. – Может, Федина подумала: поговорю с мужчиной, вселю ему веру в свои силы.

– Пусть так, – согласилась Олеся. – Но вот вопрос: зачем это делать тайком поздно вечером? И почему Никита врал жене?

– Очень хочется поговорить с Майей Григорьевной, – вздохнула я, – но в клинике ее нет, а мобильный выключен. Если в ближайшее время не смогу связаться с хозяйкой клиники, отправлюсь без приглашения к ней домой.

– Подождите пару деньков, – посоветовала Олеся, – у Майи беда с зубами, она сломала их, кусая шоколадный батончик, в котором оказался гвоздь. Просто катастрофа! Рухнули передние коронки, штифты сломались, Фединой за один прием поставили пять имплантов, она почти весь день у дантиста провела. На следующий день у нее температура поднялась, короче, сейчас она снова у дантиста. Думаю, ей и говорить-то больно.

– Слышала эту историю, – вздохнула я. – Вот уж не повезло, так не повезло!

На следующее утро я проснулась около шести и сразу побежала в ванную. Вчера Анна, вооружившись какой-то острой штучкой, очень аккуратно разъединила мои ресницы и брови, а потом посоветовала:

– Купите завиватель и перед выходом на работу раз в сутки пользуйтесь им. Вы, конечно, не признаетесь, что сходили в баню и испортили результат прекрасной, качественно сделанной мною процедурки.