Шевалье

Правда прорваться через такую блокаду будет достаточно просто, если нанести точечный удар, вот только воевать мы будем не в чистом поле, и враг не растянется в шеренгу. Блокироваться будут улицы. Стенами щитов, и стоящими за ними арбалетчиками. Прорыв через такой строй практически равен самоубийству. А значит, единственный шанс выжить — уйти до того, как кольцо врагов замкнётся.

— А ты чего ожидал, — хмыкнул корчмарь, — Подземного хода аж до леса? Или, быть может, сразу в замок здешнего лорда?

— Вообще было б неплохо, — хмыкнул я, ставя опустевшую кружку обратно, — Главное, чтоб такой ход не оканчивался в чьём-нибудь нужнике.

— Лопаты возьмёте в амбаре. Что такое «нужник» я не знаю, но думаю его вы и сами найдёте, — равнодушно пожал плечами Штепан, — Только как соберётесь уходить не забудьте заплатить за еду и выпивку. За постой я с вас не беру, но бесплатно кормить не обещал.

— Обратись к Болеку. Он у нас теперь казной заведует. Да и ещё…

Договорить я не успел. В это мгновение ко мне подбежали Тур, Дельрин и Бернард. Бывшего рыцаря судя по бледно-зелёному лицу, всё ещё немного плющило, но взгляд у него уже прояснился, а движения потеряли ломаную резкость. Наркотик из крови уже вышел, остались лишь его последствия. Вот только боец из него сейчас всё-равно никудышный. Ладно, что имеем то имеем.

— Тур, Бернард. Ваша задача вернуть всех парней обратно. Чем скорее, тем лучше, — парни развернулись и тут же скрылись за дверью. Я посмотрел на Дельрина, — Ты пока постой на часах. Если увидишь кого подозрительного, сразу дай знать. А мне нужно утрясти ещё один вопрос, — я повернулся к Штепану, — Тебе Тур с Верноном уже рассказали о…

— Той самой настойке? — перебил меня корчмарь, — Да, он что-то такое говорил. А ещё я говорил, что выпивку я вам не продам. Хватит и одного раза, когда вы мне чуть всю таверну не разнесли. И вообще зачем она вам понадобилась?

— Хотим приобщиться к прекрасному, — ухмыльнулся я, вспоминая ту чудовищную вонь, которая шла от нахлеставшегося ей Болека, — Да мы напиваться то не собираемся. Так, попробовать.

— Мы хорошо заплатим, — я попытался продавить корчмаря через его самое больное место — деньги. По большому счёту у всех корчмарей или торговцев присутствует эта маленькая слабость. Не зря же в своё время один умный человек сказал: «Нет такого преступления, на которое не пошёл бы капитал ради трёхсот процентов прибыли». А уж Штепана, дело которого совсем недавно было на грани разорения, это уж точно должно было пронять.

— Сколько? — сработало. Глаза корчмаря маслянисто заблестели, а на лице появилась гаденькая ухмылочка торгаша, предчувствующего выгодную сделку.

— Пятьдесят железных альдингов.

— Два бронзовых, — стараясь сделать равнодушное лицо, бросил Штепан.