Шевалье

И они стали заметно больше, с тех пор как мы прирезали обезумевшего колдуна, засевшего возле одной из деревень тракта.

— Должно быть, интересная история получилась, — трактирщик опёрся на стойку и в упор посмотрел на меня, — Расскажешь?

Желание полночи чесать языками не было, тем более я узнал всё, что хотел. И всё это укладывалось в общую картину послевоенной разрухи. Всё, кроме одного — пьяного священника. Почему его не тронула тварь, которая вот буквально за десять минут до его прихода разорвала какого-то припозднившегося прохожего пополам возле дверей корчмы? Побрезговала? Или мужику просто повезло? А может, боги и вправду хранят этого спивающегося бедолагу, несмотря на все его попытки себя угробить. Или он и есть та самая тварь, которая бродит тут по ночам…

Последнее предположение показалось слишком уж нелепым. Поэтому я просто отмёл его, поставил пустую кружку обратно на стойку, и пока в голову снова не полезла какая-нибудь ересь, ответил:

— Как-нибудь в другой раз. Друг, мы сильно устали с дороги, и честно говоря, я сейчас могу прямо тут и помереть, если сейчас же не отдохну. Так что извиняй, но…

— Я понял, — кивнул корчмарь, — Пойдем, покажу тебе твою комнату.

Каморка оказалась небольшой но достаточно уютной. В углу стояла широкая кровать, в которой при желании поместились бы и двое. Толстый матрас, набитый толи соломой, толи овечьей шерстью, одеяло, сшитое из шкур. Рядом столик, на котором расположилась деревянная кружка с водой и небольшая жировая коптилка, пламя которой едва-едва освещало комнату. В дальнем углу стояла тумбочка для личных вещей. Скромное убранство, но после полугода в дороге и общинного зала острога, где мы спали на соломенных тюфяках и такое было верхом мечтаний.

— Ну вот, приятного отдыха, — трактирщик тут же скрылся за дверью.

Я плюхнулся на кровать и принялся стягивать с себя шмотки. Подшлемник, гамбезон со всеми остальными железками, нательную рубаху, ботинки. Кое-как стянул с ног и поставил в угол портянки. Зараза, радует всё-таки, что в гостевом доме тут не общие комнаты. Не уверен, что парни пережили бы такое зрелище. Нет, Айлин всё-таки права. Надо найти купальни и всем хорошенько отскрестись, а то в дороге мы, хорошо, если лишаём не заросли.

Мысли начинали медленно уплывать и путаться, так что я незамедлительно упал на кровать, наспех укрылся одеялом и тут же забылся тяжелым, тревожным сном.

Утро выдалось тяжелым. Болела голова, гудели ноги, а от херни которая снилась во рту остался противный горьковатый привкус. Самих снова я не запомнил. В голове остались лишь их обрывки в виде отдельных сцен. Кажется, я бежал от кого-то по залитой тьмой улице и молил всех богов, а заодно и местную нейросетку, чтобы не потух факел, мерцавший где-то вдалеке.