Шевалье

— Дерьмо, — повторил Эдмонд, — Куда мы катимся… До войны в моей армии была тысяча человек. А сейчас я вынужден торговаться за каждого, кто знает, с какого конца браться за меч. И всё из-за этих проклятых ублюдков, которым зачем-то понадобился мой город, — он задумчиво почесал подбородок, а затем посмотрел на нас, — А у вас, как я слышал, тоже с ними был конфликт.

— Мягко сказано, — хмыкнул я.

— Вот и славно, — кивнул маркграф, — Как говорил один мудрец: враг моего врага — мой друг. Сколько у вас мечей?

— Отлично. Я вас нанимаю, — вельможа уселся обратно в своё кресло, — Поможете мне защитить город. О награде не беспокойтесь. Она будет более чем щедрой.

— Моё слово — ваш контракт, — перебил меня Эдмонд, — Родрик введёт вас в курс дела. А теперь будьте добры, оставьте меня. Меня ждут важные переговоры, на которых, таким неотёсанным деревенщинам, как вы, явно не место.

— Ещё одна вещь, о которой мы бы хотели вас попросить, — я решил немножечко понаглеть, — После сражения с тварью у нас не самым лучшим образом обстоят дела со снаряжением. Быть может, вы сможете выделить что-нибудь из ваших арсеналов?

— Вам разве не заплатили за контракт? — маркграф выжидающе посмотрел на меня, — Сдаётся мне, что заплатили. Вот и потратьте эти деньги с умом. Раз уж вы торгуете своими мечами, уж будьте добры позаботиться о том, чтобы у вас они были. А теперь — вон.

Глава 32 «Ночь перед боем»

— Раз-два-раз-два, удар. Бодрее, — командовал новобранцами Бернард сидя на лавочке. После триумфального шествия по улицам, со штандартом в виде мёртвой головы твари к нам присоединились ещё трое человек, желающие попробовать себя в ратном деле. И это были уже не те сироты- задохлики, для которых вступление в отряд было единственным способом выживания, а крепкие мужики, явно повидавшие всякого дерьма за свой не столь уж продолжительный век. Желающих, по правде говоря, было гораздо больше, но две трети из них передумали когда узнали, что мы собираемся уходить из города сразу после того, как только осада будет снята. А из оставшихся большую часть отбраковали уже мы сами. В основном это были либо разорившиеся ремесленники, либо просто семейные люди. Услуги первых нам были особо без надобности, а с родственниками вторых просто не хотелось связываться. В конце-концов на войне всякое бывает. Даже такое, что люди умирают. И объяснять потом родным, куда делся их любимый муж, отец, сват, брат или ещё какой-нибудь хер — не самое лучшее времяпрепровождение.

Из мастеровых в отряд взяли только Алфрида кузнеца. Для боя он не годился — на правой руке недоставало двух пальцев. По его словам, когда-то давно их оттяпал трупоед, которого он завалил. А вот подлатать погнувшийся доспех или поправить лезвие затупившемуся клинку он вполне мог.