Шевалье

Айлин давно уже их не носила, но сегодня по одной, ведомой ей причине всё-таки решила взять с собой.

— Ты, как будто не на охоту собралась, а на свидание вырядилась, — хмыкнул я, смерив девушку взглядом.

— Ну а что? — фыркнула та, — Вдруг получится, как в сказке «красавица и чудовище». Зверушку нужно будет поцеловать, чтобы та превратилась в прекрасного принца на белом коне, а я не накрашена.

— Мне кажется, это была другая сказка…

— Не занудствуй, — отмахнулась Айлин, — Так, ладно. Я готова. Ну что, пошли?

В общей зале уже собрался весь отряд. Не было только Бернарда — он оправлялся после ранения, двоих бойцов, которых мы приставили стеречь пленников, да недавно набранного молодняка. Последних решили не впутывать в это дело. Дать им немножко подрасти и опериться, прежде чем выпускать на поле боя.

— Значит так, господа, — я встал со своего места и прошёлся взад вперёд, ожидая, когда всё внимание собравшихся сконцентрируется на моей скромной персоне, — План у нас простой. Сажаем наших гостей посреди рыночной площади, пускаем им кровь и ждём, пока тварь их сожрёт. Сами садимся в засаду и ждём, пока она не набьёт брюхо до такого состояния, что будет еле передвигаться. Как только это произойдет, мы берём вот эти вот замечательные горшочки, — я взял со стола один из импровизированных коктейлей молотова и аккуратно подбросил его на ладони, — И швыряем их в тварь. Затем Айлин и я её поджигаем, и пока она будет метаться, мы все дружно насаживаем её на копья. Вопросы?

— А сами мы не будем это… Как его… — начал было Тур, но забыв нужное слово осёкся.

— Маскироваться, — поправил его Вернон.

Это был хороший вопрос. Когда я планировал всю операцию, мне пришлось изрядно поломать над ним голову. С одной стороны без маскировки на тварь выходить было откровенно страшно. Она давала хоть какую-то защиту от её непомерного аппетита, но… Если мы сами будем измазаны в этой жиже, то стоит хоть одной искре попасть на одежду бойца — и он превратится в пылающий факел. Риск слишком велик, да и самой «настойки» у нас не так уж и много.

— Придётся обойтись, — покачал головой я, — Тварь почти слепая, но хорошо чует и слышит. Если мы будем вести себя тихо и не высовываться, первой её добычей станут пленники, перемазанные в собственной крови. А дальше нам всем будет уже не до маскировки. Ладно. Если вопросов больше нет — выдвигаемся.

Почти всю дорогу до площади мы молчали. Пленники шли, понуро повесив головы. Бойцы напротив, напряженно смотрели по сторонам, пытаясь рассмотреть силуэт оголодавшей твари в сгустившихся сумерках. На улице снова не было ни души. Горожане уже спрятались в своих домах в ожидании ночи, да и стражу давно развели по казармам. Оно и к лучшему. Хоть путаться под ногами не будут.