Шевалье

Если так выйдет, что нас не окажется рядом, или… — я отёр усы и поставил полупустую кружку обрат но, — Нас всех перебьют и у тебя не будет сил колдовать, ты, по крайней мере, сможешь засунуть одному или даже двум ублюдкам лезвия меж рёбер.

— Зануда, — подвела итог моей тирады Айлин.

— Живой и пока-что не сильно искалеченный зануда, — уточнил я, листая трактат в поисках нужной страницы. Большая часть закорючек всё ещё не имела для меня никакого смысла. Они начнут преобразовываться в буквы позже, по мере роста навыка пиромантии. Судя по словам Айлин, там написано что-то вроде подсказок или полезных советов по использованию этой школы магии. Честно говоря, я не совсем представлял что за полезности там могут быть, да и не шибко хотел представлять. Дайте мне инструмент, остальное подскажет уже смекалка и фантазия.

Наконец-то нужная страница нашлась. Завитки рун начали покрываться язычками пламени, а весь окружающий их мир — блекнуть и тонуть в густой, непроглядной тьме. Но длилось это недолго. Руны растаяли в исчезающей мрачной завесе, и моему взору открылось старое, обветшалое кладбище, посреди которого стоял человек, облачённый в кольчугу и бацинет без забрала. Он напряжённо вглядывался в ночной, колышущийся струями дождя сумрак и что-то едва слышно бормотал себе под нос. Внезапно его фигура стала прозрачной. Нет, воин не изменился. Изменился мой взгляд на происходящее. Я увидел, как посреди его грудной клетки горит нестерпимо ярким светом сгусток тёплой, оранжевой энергии, от которого к рукам тянутся тонкие нити. Они начинают пульсировать, передавая импульсы в небольшой, красный сгусток неторопливо формирующийся между ладонями колдующего. Шипят крупные капли дождя, ударившиеся о раскалённую сферу, вокруг которой внезапно вспыхивают язычки пламени. Маг вытягивает руки вперёд. Шар отрывается от его ладоней и яркой кометой разрезает ночную тьму. Разрезает ровно до того момента, пока не врезается в иссохшее до костей тело, вяло бредущее в сторону воина. Снаряд взрывается сотнями горящих капель. Они разлетаются по всей округе, вгрызаясь и в другие тела, идущие вслед за первым. Толпу растревоженной нежити охватывает жаркое пламя, которое не способны потушить даже струи льющего с неба ливня. Раздаётся глухой, отчаянный вой десятков глоток, и мир вновь начинает тонуть в непроглядном мраке. Последним в нём растворяется пожирающее толпу пламя.

Перед взглядом появилась надпись:

Только не перестарайтесь. На деревьях этого мира не растут грёбаные гуки, которые могли бы оценить ваше рвение.

— Ммать… — я разлепил глаза и попробовал пошевелиться. Всё тело ныло, а голова так и вовсе превратилась в пульсирующий комок боли.