7
0
— Я не хочу, чтобы ты уходил… — призналась честно, сцепляя наши ладони. — Пойдем! — сама потянула его в спальню.
И хоть мечталось, как любой сентиментальной душе, на шелковых простынях и лепестках роз, я была уверена, что Воронов и без этих атрибутов сделает мой первый раз звездным…
Вскоре он распахнул дверь в мою комнату. И вновь отметила, как прекрасно он ориентируется в квартире, да еще и в темноте…
Замерев около кровати, я потянулась к его приоткрытым губам, но вместо поцелуя, озвучила один из самых волнующих вопросов.
— Ни словечка за пять лет? Совсем не вспоминал?
Ломаная улыбка коснулась его полных губ, запуская новую спираль мурашечной оглушительной тишины… А от его маниакального взгляда неприятно кольнуло в районе солнечного сплетения.
— Хочешь правду?
В знак согласия я моргнула.
— Они тебя одновременно или все по кругу?
Ч-т-о?
Не сразу уловила смысл сказанной фразы.
Не могла в это поверить.
Не хотела воспринимать.
Но все же… дрожащими губами… на полу-вдохе… уточнила.
— Это был ты?
Кивнул.
Я моргала, припоминая то похабное сообщение, полученное несколько месяцев назад под одной из своих безобидных фотографий со дня группы.
— Вспоминал, как видишь, — заметил бесцветно.
Сиплый вдох.
Конвульсивное движение…
И моя ладонь опустилась на его колючую щеку, прижигая с какой-то исступленной силой. Оглушительный хлопок. Я постаралась вложить в этот удар все свое отвращение и боль.
— И эта мерзость — всё, на что ты решился за пять лет? Ты хоть знаешь, как я жила? Да ад покажется детским садом по сравнению с моей жизнью! А ты от меня отказался… После всего, что было… Так легко… Возил свою Лизу на Мальдивы! Всячески ублажал и наряжал! А теперь смеешь зажимать меня, как дешевую потаскуху? ТЫ ПОЛНОЕ РАЗОЧАРОВАНИЕ, КИРИЛЛ!
Да, я рассталась с ним.
Отправил.
Они тебя по очереди или все одновременно?
Вот все, чего я, по его мнению, была достойна.
И золотые серьги «Cartier» для другой.
И Ляля в особенные моменты их близости.
И очередная порция унижения сегодня.
Накрыло.
Подземный гнойник прорвало.
Меня захлестнуло такой ядерной ненавистью.
Лютая обида подступила к горлу.
Началась натуральная истерика…
За той пощечиной последовала вторая… третья…
А потом еще и еще…
Воронов, до скрежета стискивая челюсти, покорно принимал мои побои. Кажется, я расцарапала ему шею и щеку…
Возможно, что-то еще…
И даже этого мне было мало.
Хотелось крови.
Его крови…
Кровосмесительный поцелуй… почему-то вспомнилось.
